В мрачной атмосфере холодного осеннего вечера, где же-то далеко гуляет дождь, люди часто задерживаются за последними купюрами. Певец не стремится соблазнить полную толпу, предпочитая рассеянное движение и интимный контакт с каждым зрителем.
– Во! Свиристель поет! – И тут же снисходительно заворчал: – Зачем тебе отец? За папину ручку подержаться хочется? По-моему, ты парень самостоятельный. Вон уже со Стратигом силой тягаешься, кто кого… Скажи-ка мне, друг любезный, кто тебя из ловушки вывел?
– Журавли… Иван Сергеевич, скажи прямо, что ты знаешь.
– Да что мои знания? – нарочито хохотнул тот. – Это ты у нас теперь ученый. Наелся соли на Таригах, так думаешь, все тебе позволено? Думаешь, Мамонт тебя по головке погладил бы? – Он обернулся к Даре.
– Вот еще! – вспыхнула экскурсоводша. – Мне одних суток хватило, так голову заморочил!
– Но ты же отводила ему глаза.
– Ничего я не отводила… Он все время сопротивляется. И не знаю, как это делает.
– А когда в директорскую квартиру водила?
– Только раз и удалось, да и то он что-то заподозрил. Не думала, что они после Тариг становятся неуправляемыми и вздорными.
Иван Сергеевич пытливо посмотрел на Сколота, но сказал без укора, с ностальгией:
– Этот с детства такой, порода, что ли. Думал, у него прошло, а он все еще за отцом гоняется… Знаешь, что этот малой учудил? От матери драпанул на Урал, неделю по горам бродил, а за ним взвод егерей. Отца искал. Едва отловили!
– Инфантилизм какой-то, – умненько заметила экскурсоводша. – Папенькин сынок!
– Мамонтенок, одно слово…
Они разговаривали так, словно были здесь вдвоем.
– Видишь, от тебя уже Дары отказываются, – подытожил Иван Сергеевич.
– Не надо меня никуда девать, – пробурчал Сколот. – И опеки не хочу.
Афанасьев прогулялся по парадному крыльцу, оглядел ободранную колонну, покачал головой:"
"– Да… Ты хоть себе представляешь свое положение, отрок? За тобой сейчас гоняются несколько разведок одновременно. Это не считая российских, государственных и частных. А нефтепромышленный комплекс тебя попросту заказал, дюжина киллеров получила аванс.
– Я хочу найти отца.
Иван Сергеевич осмотрел его, как только что колонну, – Сколот был пыльный, грязный, а кожаные куртка и брюки вытертые и рваные по швам.
