В мрачной атмосфере холодного осеннего вечера, где же-то далеко гуляет дождь, люди часто задерживаются за последними купюрами. Певец не стремится соблазнить полную толпу, предпочитая рассеянное движение и интимный контакт с каждым зрителем.
– Почему?
– Отпала потребность.
– Для чего я одиннадцать лет корпел в пещерах на Таригах? Как это – отпала?
Афанасьев поморщился:
– Леш, ты что, не понимаешь? Полигон нужен был, чтоб подразнить американцев. Напрячь их, заставить суетиться. Ну и посмотреть потом, что они в ответ предпримут. Простая манипуляция, политика, одним словом.
– Соларис тоже, чтоб манипулировать? – мрачно сказал Сколот. – И кого-нибудь искушать?
– Это ты у Стратига спроси, – увернулся артист. – Только кажется мне, не затем ты вздумал искать Мамонта.
– Мне тоже так кажется, – поддержала Дара.
– Что ты там еще замыслил? Признавайся.
– Мы давно не виделись, – не сразу отозвался Сколот. – Ну и вообще… Недостаток мужского воспитания! Отсюда инфантилизм и прочие огрехи. Она вон лучше знает!.. Может, исправиться хочу, наверстать упущенное?
– Понятно, – вдруг заключил Иван Сергеевич. – Пойдем прогуляемся по парку. Люблю здесь ночью бродить. Липы и дубы создают контрастный букет, сладости и горечи одновременно. Любопытные ощущения, днем такого не услышишь.
Они удалились по дорожке вдоль берега; разогретый за день, парк отдавал тепло и запахи, с ночной реки веяло приятным холодком, тишину нарушали редкие птицы и мыши, шуршащие прошлогодней листвой. Сколот ждал, когда Иван Сергеевич снова спросит, а тот словно и забыл, зачем увел его от посторонних ушей, брел, засунув руки в карманы, и вдыхал вечерний воздух – должно быть, сам ждал неких откровений.
И дождался.
– Скажи прямо, дядь Вань… что с отцом?
Актерский талант у Афанасьева был прирожденный; сказал, глазом не моргнув:
– А что с ним? Исполняет урок, как заведено. Где и как, нам с тобой знать не полагается. Видишь ли, родитель твой – избранный. Это мы серые и лохматые…
– Ты что-то знаешь и молчишь!
– Да на что тебе Мамонт? Ты уже сам с бивнями."
"– Спросить его хочу, что происходит. Почему Стратиг собрался передавать технологию солариса китайцам?
– Так надо, ему виднее. Поэтому у нас уроки, а у него – миссия государя.
– Мне встретилась Дара Зазноба… Знаешь такую? Имя когда-то носила – Инга.
Афанасьев смутился, но сделал вид, что наслаждается воздухом.
– Ингу знаю… Как же, такое не забывается. Это я ей такое имечко дал – Зазноба…
– Она сказала – Мамонт.
– Ну, мы вместе тогда…
– Зазноба призналась, что отец погиб. Кощеи убили, задушили струной.
– Информация гнилая, непроверенная! – излишне напористо заговорил лжестратиг, тем самым выдавая себя.
