В атмосфере неистового хаоса битвы наступает эпоха новой войны, когда немецкие солдаты в белых штормовках и красных капюшонах безропотно отступают под проклятыми советскими автоматами. Кровь заливает лица, каждый шаг становится тяжелым испытанием надежд на выживание в этой безумной мясорубке войны....
Кто-то бросил гранату, она никому не повредила, но, пользуясь дымом, перебежали несколько человек. Взвыл белугой Януш Ковальский, схватился за простреленное ухо. Польская ругань уступала русской, но тоже была сочна и выразительна. Ахнула Тельма, схватила упаковку бинтов, побежала к пострадавшему. Снова жахнул гранатометчик. Граната влепилась в стену рядом с амбразурой, разворотила несколько кирпичей. Взвизгнул Юзеф, подставивший руку под осколок, выронил автомат, схватился за окровавленную длань и сполз к стене.
— Иван, двое проскочили в здание!
Не ожидали от Тельмы такой реакции — она бешено сверкнула глазами, подлетела, как на пружине, схватила автомат Юзефа и кинулась к лестнице. Автомат трясся в тонких ручках, обжигал кожу, но она стреляла, не видя куда. Пули летели как попало, выбивали из стен остатки штукатурки.
Шквал огня за бортом сменился тревожными криками. Рев мотора, беспорядочная стрельба.
— Иван, это, кажется, ваши…
Иван помчался к свободной амбразуре. Грохнуло танковое орудие, а через пару секунд образовался и сам «Т-34» — он появился откуда-то из-за ротонды, обогнул башню и давил зазевавшихся немцев. Смотрелся танк страшновато — весь покрытый копотью, изрыгающий клубы дыма, он стрелял из пулемета, бил из пушки. За ним волокся, прицепившись к заднему крюку, фрагмент смятого забора, бренчал, подпрыгивал, терял по дороге куски.
Это не было наступление, скорее, разведка боем на отдельном участке фронта. Но до чего удачно! Немцы стали пятиться в переулок, кто-то не выдержал, пустился наутек. Но нашелся храбрец — вырос сбоку из груды мусора, швырнул противотанковую гранату. И тут же упал, простреленный в лохмотья. Граната сработала под гусеницами.
