В атмосфере неистового хаоса битвы наступает эпоха новой войны, когда немецкие солдаты в белых штормовках и красных капюшонах безропотно отступают под проклятыми советскими автоматами. Кровь заливает лица, каждый шаг становится тяжелым испытанием надежд на выживание в этой безумной мясорубке войны....
Вспыхнули баки с горючим, установленные в задней части. Боевую машину окутало черным дымом. С руганью из люка выскакивали члены экипажа, скатывались с брони, разбегались. Но это уже не могло ни на что повлиять. Из «слепой» зоны позади башни выбегали автоматчики в фуфайках, стреляли из ППШ, перепрыгивали через горы мусора. Немцы убегали, их в живых осталось несколько человек…
— Эй, в башне, а ну, выходи! — проорали с улицы.
— А стрелять не будете? — крикнул Иван.
— А надо? — поинтересовался остряк, и его сослуживцы загоготали.
— Нет, мы свои!
— Так выходите, мать вашу, свои!
Кружилась голова, он хватался за стены. Стонали люди вокруг него, многие были в крови. Маша дышала, с надеждой смотрела ему в глаза. «Помни, девочка, ты мне обещала, держись, как можешь, уже все кончилось…» — прохрипел Иван, поднимая Марию на руки. Рядом суетился Кембл, поддержал, оттаптывал носки.
— Иван, ты помнишь, что обещал нам содействие? — простонал Ковальский, прижимая к уху упаковку с бинтом.
— Все помню, мужики, умру, но слово сдержу…
Целая вечность канула, прежде чем он вышел с Марией на свежий воздух.
— То есть именно по тебе, гад ползучий, мы должны не стрелять? — на всякий случай уточнил небритый коротконогий ефрейтор."
"— Именно… — выдохнул Иван, опуская Машу на землю.
— Ну, отчего же, — протянул ефрейтор, — по одежке встречают…
Бойцы неторопливо подходили, не спуская с них стволов.
«А по уму провожают, — подумал Иван. — Лишь бы не в последний путь».
Снова взревел двигатель, из-за башни вывернула раздолбанная полуторка — остановилась так резко, что оторвался боковой борт.
— Товарищи, мы правда свои, — поднял голову Иван. — Прорываемся в наше расположение из центра Варшавы.
— Ишь какой… — протянул остряк. — А чем докажешь, господин хороший?
— А чего бы мы с немцами воевали? — рассердился Иван.
