В атмосфере неистового хаоса битвы наступает эпоха новой войны, когда немецкие солдаты в белых штормовках и красных капюшонах безропотно отступают под проклятыми советскими автоматами. Кровь заливает лица, каждый шаг становится тяжелым испытанием надежд на выживание в этой безумной мясорубке войны....
Он одернул рукав, но неудобство не проходило, словно скаталось что-то под рукавом, мешалось. Стал ощупывать его и вдруг похолодел, не поверив своим ощущениям. Этого не может быть! Так халтурно обыскивали? Избавили от ремня, фуражки, личных вещей в карманах, ранца… Впрочем, нет, фуражку он потерял, когда испытывал на практике свои летательные способности, от ранца избавился намеренно, забросив его по ходу пробежки в подвернувшуюся квартиру… Рукава не ощупывали, им и в голову не могло прийти. Факт оставался фактом — к внутренней стороне предплечья прилип английский одноразовый пистолет «sleeve gun», ранее испытанный на своих немецких «коллегах»! К плечу с внутренней стороны вдоль шва крепилась резинка, она и не давала пистолету выскочить из рукава в ненужное время.
Участилось дыхание, по спине струйкой потек пот. Пистолет был заряжен, он точно помнил — причем последним патроном. Трубочка гладкая, небольшая, выявить ее не просто. Нужно тщательно ощупывать арестанта или раздеть его, чтобы обнаружить этот инородный предмет… Иван невольно потрогал свою руку, заерзал, словно сидел на углях.
— Эй, приятель, что с тобой? — поинтересовался наблюдательный Януш. — Ты как-то в лице изменился, возишься, словно тебя клопы кусают…
Иван спохватился, отодвинулся в сумрак. Теряешь навыки, майор, соберись, думай головой.
