Автор
В полдень Лыков вышел на крылечко, где Благов уже ждал его в кабинете. Темное небо казалось сплющенным бликом приближающейся войны, а стук колокола – сигналом к решительной авантюре. В этот день он узнает, что стал невольным свидетелем событий, которые будут вписаны в историю Пули с Кавказа....
– Да весь аул, – ответил урядник, глядя ему прямо в глаза.
– Трудно тебе здесь.
– Четыре года до отставки осталось. Даст Бог, доживу.
– Где дом Муслима?
– От джумной мечети[70] по дороге на Хунзах четвёртый дом по левой руке. Голубые ворота.
– Ладно. Сейчас ступай к наибу, бери четырёх казаков и бегом к этому дому. Мы будем дожидаться вас там.
Урядник убежал, а барон заставил Лыкова взять с собой фуражный аркан и быстро повёл его к главному годекату. Встав за угол мечети, они, осторожно высовываясь, принялись наблюдать за домом с голубыми воротами.
– Кого мы высматриваем? – не удержался от вопроса Алексей.
– Ахмата, конечно. Дидоец остался для связи с ним.
Сыщик с сомнением покачал головой и, словно в назидание ему, в конце пустой улицы показался Ахмат. Туземец шёл не спеша, будто прогуливаясь. Он был в полном вооружении: с саблей и кинжалом на поясе и с расчехлённой винтовкой за спиной.
– Видишь, она без чехла. Не проморгай!"
"Известно, что курьеры всегда прячут секретные донесения в стволе винтовки, чтобы, в случае опасности, уничтожить его выстрелом.
– Ты что здесь делаешь, Ахмат? – строго спросил подполковник.
– Я… эта… в масджит[71] иду!
– Покажи-ка мне свою винтовку.
– Зачем ещё? – вскричал лезгин и быстро положил руку на цевьё. Не мешкая ни секунды, Лыков сзади в полсилы ударил его по шее. Туземец рухнул на землю, но ещё в падении сыщик ловко сдёрнул с него «бердану» и перевернул её стволом вниз.
– Так… Написано по-арабски, карандашом и, кажется, левой рукой. Бумага обычная.
– И о чём письмишко?
– «Встречайте нас завтра после второго намаза перед Уцдал-Росо. Нападайте сзади и уходите на Хунзах. В офицеров не стрелять!»
Уцдал-Росо назывался следующий аул, находящийся на полпути к переправе через Койсу у Карадаха.
– Боюсь, по самой записке мы изменника не вычислим, – сказал барон, убирая донесение в карман. – Арабский знают и Ильин, и Даур-Гирей. Очень возможно, что и Артилевский тоже в состоянии написать такой простой текст – как-никак, двадцать лет служит в Дагестане.
