Автор
В полдень Лыков вышел на крылечко, где Благов уже ждал его в кабинете. Темное небо казалось сплющенным бликом приближающейся войны, а стук колокола – сигналом к решительной авантюре. В этот день он узнает, что стал невольным свидетелем событий, которые будут вписаны в историю Пули с Кавказа....
Вытянув шею, он всматривался туда, где только что был сыщик. Вдруг, видимо, учуяв запах пороха сзади, горец начал разворачиваться. Но не успел – Лыков приставил ему ствол к лопаткам и выстрелил. Человека отбросило вперёд и с силой ударило о камни. Всё…
Сыщик снова выглянул и застал заключительную фазу боя. Два тела распластались на утёсе. Последний оставшийся в живых горец пятился спиной вперёд, выцеливая Таубе, но того нигде не было видно. Тут снизу, с дороги, грохнул залп, и горец с криком полетел со скалы. Сразу же в пятидесяти саженях от Лыкова высунулась из камней голова барона.
– Лёш, ты как там?
– Их оказалось шестеро.
– Не шевелись; бегу!
Но Лыков его не послушал. Пока ещё силы не оставили его, сыщик сбросил черкеску и бешмет, стянул через голову рубаху. Кровь не унималась. Он ощупал руку и обнаружил, что пуля не вылетела насквозь, а застряла у него под кожей. Подбежал Таубе:
– Что кость?
– Цела. Ерунда. Протри спиртом шомпол и дай мне.
Барон, не спрашивая, для чего, отвинтил горлышко баклаги, обмакнул туда конец шомпола и протянул раненому.
– У нас там во вьюке батальонный хирургический набор.
– Не надо, я сам.
Ещё раздались торопливые шаги, и в расщелину скатился запыхавшийся Даур-Гирей.
– Кость цела?
– Цела. Слабонервных просят покинуть цирк…
Алексей осторожно, как зондом, прощупал шомполом канал, обнаружил пулю и нажал. Прорвав кожу, кусок свинца вывалился наружу. Подполковник и ротмистр что-то одобрительно промычали… Лыков продолжал ковыряться в ране, сдерживая стон.
– Очень хорошо, – констатировал Даур-Гирей. – Теперь мой черёд.
Он снял с пояса кожаную сумку, вынул оттуда конверт и высыпал из него на ладонь какую-то бурую массу.
– Что это? – спросил Таубе.
– Горский кровеостанавливающий порошок, – пояснил Лыков, подставляя руку. – Смесь из чернильных орешков, сосновой смолы, грушевой муки и высушенной человеческой крови. Очень действенное средство.
– Сразу видно бывалого человека, – пробормотал ротмистр, втирая порошок в оба отверстия раны.
– Удачное попадание; заживёт довольно быстро. Можно спускаться.
Лыков подхватил с камня бешмет, кое-как влез в него. Даур-Гирей накинул сверху черкеску. Таубе нагнулся, подобрал с земли пулю и сунул её Лыкову в кармашек газырей.
– Пуля с Кавказа.
