Автор
В полдень Лыков вышел на крылечко, где Благов уже ждал его в кабинете. Темное небо казалось сплющенным бликом приближающейся войны, а стук колокола – сигналом к решительной авантюре. В этот день он узнает, что стал невольным свидетелем событий, которые будут вписаны в историю Пули с Кавказа....
– Вы тоже из них, из этих? Разумеется, мужчин пользует местный табиб. Ко мне приходят женщины и дети. Но он сейчас в отъезде, вернётся только завтра утром. Что вас смущает? Я с отличием закончила Женские врачебные курсы при Медико-хирургической академии. Была ассистентом профессора Здекауэра. Мне уйти?
– Нет, ни в коем случае! – воскликнул Таубе. – У нас с Алексеем Николаевичем нет никаких сомнений в вашем опыте! Просто это несколько неожиданно: в глухом аварском ауле встретить такую женщину.
– Какую ещё такую женщину? – вскинулась Атаманцева. – Я вам дипломированный доктор, а не объект для волокитства!
Таубе окончательно смешался:
– Ну, я выйду, оставляю Лыкова на вашем попечении.
И быстро ретировался в общую комнату, плотно закрыв за собой дверь.
– Раздевайтесь! – приказала Алексею «жевешка».
Тот, смущаясь, снял бешмет и стянул рубаху.
– Ого!! – опешила Атаманцева, – Да вы, Алексей Николаевич, истинный геркулес! Какое великолепное сложение! С вас только статую лепить! Подковы случайно не ломаете?
– Только по необходимости, – сдержанно ответил коллежский асессор.
– А согните мне пятак на память! Впрочем, простите, это я глупость сказала. У вас же рука ранена.
Лыков без труда мог сложить пятак пирожком пальцами одними левой руки, но решил этого не делать. Докторша показалась ему излишне раскованной.
Атаманцева тем временем обошла Лыкова кругом, внимательно разглядывая.
– Великолепно! Какой торс! Ничего подобного никогда не видела. Но… эк вас, однако, передырявили-то… Шесть?
– Семь. Ещё одно на ноге. Эта дырка восьмая.
– Что у вас за служба, если так перепадает?
– Я служу в полиции в чине коллежского асессора.
– В полиции? – Лидия Павловна сразу отшатнулась.
– Да, в Петербурге, в Департаменте полиции чиновником особых поручений.
– Особых поручений? Политических ловите – в этом ваши особые поручения?
В голосе «жевешки» послышались откровенно враждебные ноты.
– Мои клиенты – исключительно уголовные. Народ опасный – сами видите; на каторгу добровольно идти не хотят. Я очищаю от них общество и не собираюсь стыдиться своей службы, как бы это кому-то не нравилось.
