Я проснулась от мягкого взгляда Кирстена. Его взгляд был ласковым и игривым, как будто умудренный опытом учитель, наблюдая за своими воспитанниками. Улыбка сама собой вышла на губы, но краснеть всё равно не хотелось. Спальня была позаимствована Кирстеном, и даже в полумраке он казался уютным....
Народ начал оборачиваться, дабы взглянуть, кто стоит на вершине торжественной мраморной лестницы, по которой надлежит пройти всем особо важным персонам.
— Ого! — прошептала Силлин. — Наследник!
Род Донтор не придавал большого значения протоколам и удивляться тому, что Крист пришел первым, не приходилось. Он был горд, сиятелен и очень хорош собой. Не мужчина — мечта.
— Их высочество Кристон из рода Донтор! — провозгласил тучный церемониймейстер.
Крист важно кивнул и начал спускаться по лестнице.
Толпа, заполнившая зал, дружно расступилась, освобождая проход к подиуму, на котором стояли три трона.
Наследника встречали положенными реверансами и поклонами. Вот тут маленькая заминка вышла — некоторые магички, в том числе из моих сокурсниц, явились на бал в брючных костюмах.
Крист прошел по живому коридору, взошел на подиум, но опускаться в кресло не спешил. Замер, небрежно опершись локтем на спинку. Поза вышла до того эффектной, что зал в миг наполнился девичьими вздохами.
Милли тоже не выдержала.
— О Создатели, какой мужчина! — прошептала подруга восторженно.
И тут же схлопотала пристальный, предельно суровый взгляд от Сина.
— Молчу, молчу… — спешно исправилась Милли.
Син сощурил глаза и отвернулся, а я лишь теперь сообразила, что давно потеряла счёт времени, что час пролетел невероятно быстро. А если так, значит…
— Рейслин из рода Даор, герцог даорийский! — грохнув посохом об пол, объявил церемониймейстер.
Я тихонечко выдохнула и зажмурилась на миг.
Дурборскую аристократию не объявляли, а вот гостей из Верилии представляли по всей форме. Верилийцам, разумеется, не кланялись, но смотрели очень внимательно. Окружавшие меня маги тоже любопытством прониклись, так что разговоры стали стократ тише, и ко мне уже не приставали, только Милли крепко держала за руку.
А я слушала имена, вглядывалась в знакомые и не очень лица, и всё яснее понимала — мне ни чуточки не жаль.
