В темноте третий этаж шепчется тайны: комендантша отворяет дверь, и вы стоите перед камерными интерьерами — кроватью, столом и креслом. Здесь царит тихая атмосфера опасности и ожидания, где каждый звук становится важным шагом на непредсказуемом пути магии и сердца.
Он промолчал, но я точно знала — убеждениям не внял. Вот же… упрямец.
— На заседаниях тебя не будет, — сообщил Кир. — И это не обсуждается.
Ах, мы сегодня не только упрямы, но и деспотичны? Ну знаете…
— А в том, что касается зеркального щита, — продолжал мнимый возлюбленный, — не было такого. Двойной кристаллический, при определённых обстоятельствах, даёт схожий эффект. Про это даже первокурсникам известно."
"— Кир, не говори глупостей. Даяна, Лим и Карас отлично видели, что это не кристалл, а зеркалка.
— Ну всплывёт, и что?
Я откровенно опешила.
— Как что? Этот щит запрещён, и я…
— И ты поступила совершенно правильно. Только нужно было применить его раньше, в начале драки.
Боевик крепче сжал мою талию, уткнулся носом в плечо. Вернее, в локоны, которые как-то незаметно по плечам разметались.
— Любимый, не прикидывайся.
Ладонь Кирстена скользнула вверх, обожгла спину и замерла на затылке. Пальцы опять-таки в волосах запутались.
— Кир, ты можешь объяснить по-человечески?
— А что тут объяснять? — хмыкнул сообщник. Оторвался от плеча, заглянул в глаза. — Заседание по делу о нападении на студентку дурборской академии магии будет закрытым. Пройдёт под личным контролем главы Ордена. Лаун о применённом тобой щите знает и будет молчать. Даяна, Лим и Карас тоже не скажут, потому что…
— Потому что… что? — мой голос упал до шёпота.
— У нас договор, любимая. Магички молчат о твоих знаниях, а Лаун смягчает приговор.
— Но господин Жарк сказал, слушания будут открытыми.
— Мало ли что сказал господин Жарк… — пробормотал Кирстен и потянулся к губам.
Я отстранилась.
— Кир, ты… ты… как так получилось? Как тебе удалось?
— Удалось что?
Выдохнула, вдохнула опять. Кажется, зря я вчера от успокаивающего заклинания отказалась.
Лаун — глава магического Ордена Дурбора — славится очень непростым нравом.
— Дорогой, ты прекрасно понял, о чём я.
Боевик кивнул, но вместо положенных пояснений я услышала хриплое:
— Поцелуешь?
— Кир…
Сообщник прикрыл глаза, сказал, не скрывая усталости:
— Мелкая, не лезь, куда не просят.
