Пустырь встретил нас неприязненно — зима здесь была безжалостной, ледяные волны жгли наши щеки и глаза, заставляя мычать от стужи. Мы были мокрыми от слез, но теплый тулуп чужого принца не помог — он пришел изо льда и остыл нас, словно кусок льда на коже. Снаружи суета: придворные ждали принца, а мы — его невозвращенные товарищи по страданиям, покрытые тонкой белой пеленой ледяной влаги и теплым дыханием неизвестного мира....
– Сомневаюсь, – покачал головой Лекс, – что все это выглядело так же, как ты сделала здесь. Мне его высочество рассказывал о вашем мире, и у меня сложилось впечатление, что там у вас мир железа и стали, а не глины и ивовых веток.
– Я просто адаптировала все к местным возможностям, – буркнула я, – но это не значит, что я какой-то другой человек, отличающийся от всех."
"– А много ли народу повторила то, что ты сделала? – спросил Лекс, – я уверен, что ни один. У них нет желания менять мир вокруг себя.
– Ну, почему ни один, – оскорбилась я, – крличью яму, к примеру, сделал один из любителей кроликов из Большой речки.
– Уверен, – улыбнулся Лекс, – если копнуть глубже, то у твоего любителя кроликов в третьем-четвертом поколении отметились безмирники. А твой сосед еще не скоро повторит твою яму, даже если ты завалишь крольчатиной весь местный рынок. Местные, Лола, слишком консервативны, чтобы что-то менять. Они не хотят перемен. Они живут так, как жили их предки, слепо следуя традициям.
– Но местным не нужны перемены, – вздохнула я, вспомнив слова Яволка, – им кажется, что мы приходим в их дом и устанавливаем свои порядки… как стерва-свекровь… Может быть они правы?
– Не думаю.
– А чтобы куда-то попасть нужно бежать как минимум вдове быстрее. – перебила я его. – Твой дед был с Земли?
– С Земли, – улыбнулся Лекс, -все люди приходят с Земли. Дед мне рассказывал тех чудесах, которые придумали люди без капли магии. Паровые машины, железные дороги, аэростаты. Он захлебывался от восторга, когда рассказывал это своей королеве, которую потом назовут Проклятой.
