Пустырь встретил нас неприязненно — зима здесь была безжалостной, ледяные волны жгли наши щеки и глаза, заставляя мычать от стужи. Мы были мокрыми от слез, но теплый тулуп чужого принца не помог — он пришел изо льда и остыл нас, словно кусок льда на коже. Снаружи суета: придворные ждали принца, а мы — его невозвращенные товарищи по страданиям, покрытые тонкой белой пеленой ледяной влаги и теплым дыханием неизвестного мира....
– Мне очень жаль, Лекс, но прогресс не всегда благо.
Маг замахал головой, не соглашаясь с моим высказыванием.
– Петька мне рассказывал, чего добились на Земле за эти две сотни лет. Скоростные поезда, самолеты, космические корабли… И когда я представляю, каким бы мог быть мир вокруг нас… Это очень больно, Лола, понимать, что при всех своих способностях мы ничего не можем сделать. Нам просто не дадут ничего сделать. А ведь мы всегда хотели как лучше.
– Хотели, как лучше, а получилось как всегда, – снова вырвалась у меня цитата из прошлого, – а Петька тебе рассказывал об обратной стороне прогресса?
– Об обратной стороне? Что ты имеешь в виду? – не понял маг.
– О том, к чему привел такой быстрый прогресс? Об отравленном воздухе, в котором задыхаются люди и звери? Об отравленной воде, в которой погибла вся рыба? О лесах, в которых почти не осталось ничего живого? Об океанах, заваленным мусором, который не гниет вечность? Обо всем, что изменило наш родной мир до неузнаваемости.
Лекс промолчал. Он сидел в кресле такой несчастный и угрюмый, что мне захотелось приободрить его.
– Но я понимаю, мир должен развиваться. – Я улыбнулась и перевела разговор на другое.
Я коротко пересказала Лексу то, что узнала в тот краткий миг, когда бабка Ага посмотрела мне в глаза перед тем как сгореть в магическом пламени.
– Теперь ты понимаешь, человек или нелюдь, которому я передам Камень должен быть таким, чтобы устоять перед искушением…
– Не думаю, – покачал головой Лекс, – что такой существует.
