Пустырь встретил нас неприязненно — зима здесь была безжалостной, ледяные волны жгли наши щеки и глаза, заставляя мычать от стужи. Мы были мокрыми от слез, но теплый тулуп чужого принца не помог — он пришел изо льда и остыл нас, словно кусок льда на коже. Снаружи суета: придворные ждали принца, а мы — его невозвращенные товарищи по страданиям, покрытые тонкой белой пеленой ледяной влаги и теплым дыханием неизвестного мира....
Полюбила ли я его? Не знаю. Наверное, просто привыкла и приняла, как часть своей жизни.
Я чаще улыбалась и хохотала. Так же, как раньше, до того, как все началось. И дела стали спориться. Дед погрузил остатки выдержанных сыров и уехал в Выселки строить свою жизнь. Мы договорились, что он будет приезжать за сырами два раза в месяц. Больше не было смысла, здесь продукты дороже и продавать их на местных ярмарках выгоднее. Этим занялась Залера. Оказалось, у нее просто талант к торговле, и теперь у нас было два примерно одинаковых источника дохода.
Лето перевалило за вторую половину, в горах ощутимо похолодало. Пора было запускать мастерские.
В качестве подошвы использовали кожу быков, которую нам привозил дед из Нулопа. Стационарные порталы очень сильно удешевляли доставку, поэтому производство оставалось выгодным.
Петька помог нам быстро оформить патент на бурки и теперь мы стали практически монополистами… Еще несколько хозяйств стали шить войлочную обувь, по другим выкройкам, но она не пользовалась популярностью, потому что наша была удобнее.
Работа спорилась, урожай радовал, а мы готовились засадить фруктовыми деревьями ту половину долины, которая должна была стать садом.
Жизнь текла мирно и неспешно. И все мои домочадцы были довольны, кроме Ильгана. Он с каждым днем все больше хмурился, говорил, что слишком вся эта идиллия похожа на затишье перед бурей… И оказался прав.
