Пустырь встретил нас неприязненно — зима здесь была безжалостной, ледяные волны жгли наши щеки и глаза, заставляя мычать от стужи. Мы были мокрыми от слез, но теплый тулуп чужого принца не помог — он пришел изо льда и остыл нас, словно кусок льда на коже. Снаружи суета: придворные ждали принца, а мы — его невозвращенные товарищи по страданиям, покрытые тонкой белой пеленой ледяной влаги и теплым дыханием неизвестного мира....
Он растерянно взглянул меня, думая, что это он виноват в моих слезах, – прости, мам…
Он довел меня до дивана, притащил стакан воды, а я все никак не могла остановиться и перестать плакать. И даже не заметила, как мальчишка исчез, уходя в портал. И через пару минут вернулся обратно с Лексом.
– Лола, – маг присел рядом, обнимая меня и подставляя свое плечо для слез, – тише, не пугай сына. У тебя все будет хорошо…
Он гладил меня по спине, плечам, волосам, целовал в макушку, шептал что-то успокаивающее, говорил о том, какая я хорошая, и Яволк идиот, раз променял меня на какую-то девицу.
Как так получилось, что он поцеловал меня, я не знаю. Но я не оттолкнула мага, наоборот. Ответила на его поцелуй.
Все чувства к Яволку смыло слезами. И в сердце царила пугающая пустота, которую и заполнил поцелуй Лекса.
– Лола, – прошептал он в мои губы, – прости…
И попытался отстраниться. Уйти и бросить меня снова. Как Яволк…
– Нет, – всхлипнула я, – не уходи.
"И сама потянулась за вторым. Мне было необходимо почувствовать себя нужной. Любимой. И желанной.
Лекс застонал и прижал меня к себе, выдохнул:
– Лола, не надо. Я не смогу остановиться.
– И не надо, – замотала я головой, – не останавливайся, – и обняла его за шею, сближая нас еще больше.
Он нежно обхватил губами мои губы, застонал, и не обрывая поцелуй, поднял меня на руки и понес наверх. В спальню.
Лекс не Яволк. В нем не было звериной страсти и мощи. Он любил меня, нежно и чувственно прикасаясь кончиками пальцев к телу, лаская и даря необыкновенно трепетные ощущения и легкость полета.
Когда все закончилось, и мы лежали в объятиях друг друга, я поняла, что мне хорошо, и я, определенно, счастлива.
С этого момента все изменилось. Я как будто бы сбросила тяжелый груз, который волочила за собой все это время. И теперь не ходила, а порхала. Наслаждаясь необычайной легкостью. Я даже спросила у Ильгана, видит ли он какие-нибудь изменения в путях, но он ничего не видел.
Но даже это не мешало мне быть счастливой рядом с Лексом. А он каждое утро уходил вместе с Петькой во дворец, и каждый вечер возвращался. Каждое утро он обнимал и целовал меня, как в последний раз, а каждый вечер – как в первый. Мы не говорили о нашем будущем. Лекс не торопил меня. А я с каждым днем все сильнее понимала, что с ним мне хорошо и спокойно.
