Пустырь встретил нас неприязненно — зима здесь была безжалостной, ледяные волны жгли наши щеки и глаза, заставляя мычать от стужи. Мы были мокрыми от слез, но теплый тулуп чужого принца не помог — он пришел изо льда и остыл нас, словно кусок льда на коже. Снаружи суета: придворные ждали принца, а мы — его невозвращенные товарищи по страданиям, покрытые тонкой белой пеленой ледяной влаги и теплым дыханием неизвестного мира....
Ныла спина, сегодня мы укладывали сухое сено на хранение и вдоволь помахали вилами, закидывая охапки на сеновал. Зато полностью забили все пространство под крышей козлятника. Завтра собирались начать наваливать сено и в коровник.
Стук двери прозвучал слишком громко в тишине дома, я вздрогнула и чуть не выронила Петькину любимую чашку с золотистым солнышком.
– Лола! – раздался голос деда, – Петька! Где вы все-то?!
– Деда! – Я сунула чашку и полотенце Алгане и выскочила в гостиную, – деда! – кинулась я к нему и обняла.
Дед вернулся домой один… Он вздохнул и виновато улыбнулся:
– В Выселках осталась. У Аништы на постое. Дом мы, Лола, решили отстроить заново. На том самом месте. Людей наняли. Вот Тирна и присматривает. За пару дней участок расчистили, сейчас ждем, когда сруб привезут."
"– Деда, я так рада за вас, – я улыбнулась, хотя на сердце стало больно. Одно дело знать, что дед уедет когда-нибудь, и совсем другое, если он уже почти уехал.
– Да, чего рассказывать, – дед усадил меня на диван, – вышли мы с Тирной в Нулопе. Ничего в нем и за два десятка лет не изменилось, все как всегда. Место заняли, ярмарку отстояли. Торговля не ахти… Этот только приходил… как его… повар мэрский…
– Господин Фаций? – подсказала я.
– Он самый, – кивнул дед, – как увидел сыры веганские, так сразу на все хотел лапу наложить. Так я ему и сказал, мол, цена будет гораздо больше, чем ты у Лолы покупал.
Дед вздохнул… Мне показалось, что не все он рассказал, не захотел расстраивать.
– В общем, – продолжал дед, подтверждая мои догадки, – стража к нам пришла, идите, говорят, по-добру, по-здорову, пока не выгнали. Делать нечего, ушли мы из Нулопа несолоно хлебавши.
Дед снова вздохнул. Я молчала, ждала.
– А на обратном пути в Выселки заглянули… а там, Лола, печка так и стоит… а вокруг одни головешки валяются.
