Внутри древнего шатра нетерпеливо развевается белая солнечная барханка. Внезапно узнаем, что благородный воин нашел в моей жизни не только ответственность, но и исчезновение детства. Знакомое знамя Ивара Стормса открыто для тайны — где же моя долина?
Я не смогу найти мою вторую дочь, не смогу забрать Лили, всё это было впустую, все усилия…
Марианна хохочет.
И тут я краем глаза замечаю, как в неё летит что-то сверкающее.
Стеклянный сосуд, брошенный рукой Аманиты, разбивается об голову Марианны. Та охает и выпускает из рук свой сосуд, тот разбивается вдребезги, и она в ужасе кричит, хватаясь руками за лицо. Острые осколки торчат из её кожи, и сквозь пальцы струится кровь.
— Ах ты подлая тварь! — верещит Марианна и смотрит на свои дрожащие руки, а потом переводит взгляд на Аманиту, которая невозмутимо подбирает с пола камень.
— Как ты уже могла убедиться, я умею метко кидать вещи. Поверь мне, я и во второй раз не промахнусь. Пошла отсюда, тварь!
Я вижу, как внутри у Марианны борется желание убить Аманиту и страх, что камень, который та держит в руке, может пробить ей череп, и она не отделается только лишь порезами.
— Я это так не оставлю, уж поверь мне, — злобно говорит она и окровавленной рукой выдергивает из рук своей подружки сосуд с рыбкой. — Дай сюда….
— Это моё! — вскрикивает было её подружка, но Марианна смотрит на неё таким уничтожающим взглядом, что та сразу затыкается и покорно опускает глаза. В лице Марианны такая злоба, что кажется, будто она может убить человека одним этим взглядом. Она смотрит на Аманиту, потом переводит взгляд на меня.
— Вы всё равно проиграли, неудачницы. А я выиграла этот отбор!
— Надеюсь, вы спустите эту гадину с лестницы, — мрачно говорит Аманита в спины девушкам, которые заслоняют своими телами Марианну, словно верные телохранительницы. Они лишь бросают на неё опасливые взгляды, видимо боясь, что она начнёт кидаться камнями в них, и все торопливо покидают зал, спеша за своей предводительницей.
Зал погружается в оглушительную тишину. Шаги на лестнице стихают, и так тихо, что я могу слышать, как бьётся моё собственное сердце.
Что же, она, получается, и правда победила?
Я подхожу к тому месту, где стояла Марианна, когда выронила свой сосуд, и наклоняюсь, приглядываясь.
Крошечная рыбка лежит среди окровавленных осколков. Я, повинуясь разгоревшейся вдруг надежде, осторожно хватаю её пальцами и бережно выпускаю в свой сосуд.
Но чуда не случается. Рыбка очевидно мертва.
Она медленно опускается на дно и остаётся лежать там, не подавая никаких признаков жизни.
— Проклятье, — шепчу я. — Мы проиграли. Всё кончено.
Аманита выпускает из руки камень, и он с гулким стуком падает на мраморный пол.
