Внутри древнего шатра нетерпеливо развевается белая солнечная барханка. Внезапно узнаем, что благородный воин нашел в моей жизни не только ответственность, но и исчезновение детства. Знакомое знамя Ивара Стормса открыто для тайны — где же моя долина?
— Мы сделали всё, что могли, — говорит она и кладёт руку мне на плечо. — Пойдём отсюда.
— Я не могу проиграть, Аманита, я просто не имею права.
— Глупости. Каждый может проиграть. Даже я. Помнишь, что я тебе говорила? Я была уверена, что выиграю. Но эта Марианна оказалась сильнее и хитрее. Я смирилась, и тебе придётся смириться, девочка, — говорит она. — Ты по крайней мере постаралась. И знаешь, что я думаю? Этот князь не такой уж и приз. Он хромает, кашляет и как будто вот-вот развалится. Ему скоро нужна будет не жена, а сиделка. Так что к чёрту его и весь этот поганый отбор.
Она нагибается и бьёт пальцем по сосуду, словно пытаясь разбудить мёртвую рыбку.
— Символ жизни мёртв, — говорит она мрачно. — Но знаешь что? Хорошо, что хотя бы мы с тобой остались в живых. Пойдём отсюда. Я дьявольски хочу пить. Клянусь, ещё немного, и я напьюсь этой отравы. Пусть мы проиграли, но я приглашаю тебя в своё имение, приезжай вместе с братцем, мы отлично проведём время. А эти курицы пусть сражаются здесь за руку этого дракона.
— Спасибо, — говорю я, чувствуя, что Аманита и правда хочет меня поддержать. Но если бы она только знала всю правду… Жаль, что я не могу ей рассказать.
— Догоняй, — говорит она и убирает руку с моего плеча.
Я слышу её удаляющиеся шаги и долго прислушиваюсь к тому, как она спускается вниз по бесконечной лестнице.
Я тупо смотрю на плавающую в воде мёртвую рыбку, и мне кажется, что вместе с этой крошечной рыбкой умерла вся моя надежда.
Теперь я больше не смогу увидеть Лили, я не смогу найти мою вторую дочь. Я не смогу быть с ними рядом. Я не смогу забрать их.
Из глаз сами собой катятся слёзы и падают в сосуд с водой.
Я ставлю его на пол и снимаю с пальца кольцо, возвращая мой подлинный облик. Мир сразу становится чуть яснее, и с сознания словно спадает тонкая плёнка, которую я, нося кольцо так долго, уже перестала замечать.
Я запускаю руку в карман и достаю засохший уже стебель вьюнка, что сорвала по дороге сюда. Я сделала это машинально и уже забыла о нём. Я проникаю в самую суть этого растения, прослеживая путь его роста от маленькой семечки, потом я мысленно начинаю искать, какое место он мог бы занять в моей книге и с чем мог бы быть связан. И к своему удивлению я нахожу связь этого вьюнка и остролиста, который взяла с собой, чтобы подавлять боль, что создаёт моё кольцо.
