Внутри древнего шатра нетерпеливо развевается белая солнечная барханка. Внезапно узнаем, что благородный воин нашел в моей жизни не только ответственность, но и исчезновение детства. Знакомое знамя Ивара Стормса открыто для тайны — где же моя долина?
Так что тебе больше не придется рисковать жизнью в безумных играх сумасшедшего дракона.
Я чувствую, как по щекам моим струятся слезы сами собой. Мне хочется верить в то, что он говорит, и хочется верить, что все будет именно так, как они задумали, и я изо всех сил пытаюсь усмирить колотящееся сердце. Даже представить себе сложно, что наступит тот момент, когда я смогу быть с моими девочками, далеко отсюда, от всех этих драконов, этого отбора и ужасных воспоминаний.
— Все будет хорошо, — говорит Клод, и я чувствую его прикосновение к моей руке.
— Спасибо, — говорю я, вытирая слезы и отворачиваясь, чувствуя себя неловко и одновременно ощущая, как в сердце зарождается надежда на настоящее будущее с моими детьми.
К замку мы подъезжаем, когда солнце уже золотит своим светом многочисленные высокие окна и крыши. Свет такой теплый и ясный, что при взгляде на место, которое когда-то было моим домом, я снова как будто перемещаюсь в прошлое, в то время, когда мне не нужно было скрывать себя, не нужно было прятаться или искать возможности убежать, не нужно было чувствовать себя так, словно я пытаюсь забрать чужое.
Я трогаю ручку кареты, чтобы выйти, как вдруг слышу окрик Клода.
— Кольцо!
Спохватываюсь и надеваю кольцо, с благодарностью глядя на молодого инквизитора. Я задумалась до такой степени, что едва не совершила самую страшную ошибку, которую можно было совершить. Размечталась, расслабилась. А расслабляться нельзя, особенно теперь.
Выхожу из кареты, под руку с Клодом и тут чувствую, как будто кто-то трогает меня за платье. Опускаю глаза и не верю тому, что виже.
Лили стоит совсем близко ко мне и улыбается широкой улыбкой, такой, какой могут улыбаться только дети.
— Юная госпожа! — слышу я торопливыйе голоса и вижу, как к нам бегут сразу две нянечки и еще одна тяжело дыша идет следом, явно не поспевая за остальными.
— Что же вы так бегаете! Вам же сказали, что не велено ходить туда, где позъезжают кареты.
— Ты вернулась! — с восторгом восклицает дочка. — Скажи, скажи, ты прошла? Ведь ты прошла отбор?
Она танцует вокруг меня, заставляя меня кружиться на месте, так что я невольно заражаюсь чистой радостью звучащей в ее смехе.
— Похоже на то, Лили, — говорю я и останавливаю ее, а потом совершенно машинально, как делала тысячу раз, подхватываю дочку на руки, не обращая внимания на суетящихся вокруг нянечек.
