Внутри древнего шатра нетерпеливо развевается белая солнечная барханка. Внезапно узнаем, что благородный воин нашел в моей жизни не только ответственность, но и исчезновение детства. Знакомое знамя Ивара Стормса открыто для тайны — где же моя долина?
— Он ранил монарха, вот что я слышал.
— Дракона невозможно ранить, глупышка!
— А я тебе говорю, что ранил.
Дальше все тонет в нарастающем гомоне знати, допущенной до лицезрения этапов отбора. Пока меня ведут сквозь эту пестро разодетую толпу равнодушных придворных, мне кажется, словно я преступница, которую ведут на казнь, хотя я ничего не сделала.
Где-то в груди перехватывает, и сердце пропускает несколько ударов, так что в глазах начинает темнеть. От одной мысли о том, что этот крик, который мне послышался, принадлежал моей девочке, я едва не теряю сознание, а от обрывка фразы, который доносится до меня, мои ноги подкашиваются:
— А почему князь напал на монарха?
— Он кричал что-то про его дитя, которое тот выкрал…
— Король выкрал дитя князя? Что за чушь?
Я снова дергаюсь, и снова безрезультатно: хватка солдат, ведущих меня, кажется железной, и все, что мне остается, — это унять черное беспокойство хотя бы на время и заставить свое сердце биться ровно.
Если король и правда выкрал её, то зачем он это сделал? Я должна внимательно смотреть и слушать. Если есть хотя бы один крошечный шанс, я должна его использовать.
Нельзя думать о плохом исходе, потому что от таких мыслей можно сойти с ума. Если я слышала её голос, значит, она ещё жива. А если она жива, я спасу её, что бы ни придумал этот безумец.
В голову закрадывается страшная мысль, ужасное сожаление о том, что я не успела отравить короля, когда у меня была такая возможность.
А теперь что, если моё промедление будет стоить жизни моей дочери?
Наконец, я понимаю, куда меня ведут. Об этом красноречиво свидетельствует знакомый громогласный голос короля.
— А вот и наша малышка Адриана, — говорит Маркус II, когда меня подводят к нему.
— Нашли, ваше величество. Она пыталась пробраться в дом, но её остановили патрульные."
"— Молодцы, молодцы, — ласково говорит король. — Можете быть свободны.
Он хлопает в ладоши, и меня отпускают с такой внезапностью, что я едва не падаю, потеряв равновесие.
— Ну что же ты, дорогая, — король подхватывает меня своими огромными ручищами, не давая упасть, и от его прикосновения я содрогаюсь всем телом. Чувство такое, словно он своими жёсткими пальцами крошит мои кости и пережимает все вены, делая меня недвижной куклой в своих руках.
