Внутри древнего шатра нетерпеливо развевается белая солнечная барханка. Внезапно узнаем, что благородный воин нашел в моей жизни не только ответственность, но и исчезновение детства. Знакомое знамя Ивара Стормса открыто для тайны — где же моя долина?
Странно, но запах зелья, который раньше казался мне приятным, теперь вызывает только тошноту. Я морщусь, отодвигая ее руку.
— Выпейте, вам станет полегче.
— Убирайся! Где Адриана?
Я с трудом встаю с кресла и оглядываюсь на спальню. В ней никого. О том, что здесь была Адриана, свидетельствует только ее зеленое платье, которое было на ней во время раздачи печатей. Платье висит на вешалке, а хозяйки нет.
— Что ты с ней сделала? — спрашиваю я Марианну, которая все еще держит стакан в руке. — Почему ты здесь?
— Не волнуйтесь, с ней все в порядке, она предпочла перебраться в другую комнату.
Теплая жидкость разливается по всему телу, и я сразу же начинаю чувствовать себя лучше. Голова проясняется, и я вспоминаю все, что было вчера.
— Кажется, Ридли прав, и я стал пить слишком много этой гадости, — говорю я, небрежно ставя стакан на стол. — Надо завязывать. Иначе я превращусь в трясущееся животное.
Подхожу к окну и вижу, что все дорожки замка, насколько видно, забиты людьми в красных мундирах. Толпы народа снуют туда-сюда.
— Да что там такое?
— Если мне будет позволено сделать предположение, это прибыл сам Маркус II.
Я морщусь, осознавая, что девчонка права.
— Передай Адриане, что я зайду к ней вечером снова, — бросаю я Марианне.
Сиятельный князь уже не такой сиятельный.
— Я не ваша служанка, князь, — оскорбленно говорит Марианна, и я вижу страшные искры в ее глазах. Кажется, девочка оскорблена в лучших чувствах.
— Если ты на что-то претендуешь, то делать все, что я приказываю — твоя обязанность, которую ты должна принимать с восторгом, девочка.
От моего рыка она словно съеживается и вжимает свою хорошенькую головку в плечи.
Она молча глядит на меня, лишь моргая своими огромными глазками, но потом вздыхает и сдается, сменяя свою неожиданную дерзость на привычную мне покорность.
— Да, князь, я поняла.
— Так то лучше.
Прикасаюсь ладонью к ее щеке и поглаживаю ее. Милое хорошее личико, кажется такой невинной, такой чистой.
