Внутри древнего шатра нетерпеливо развевается белая солнечная барханка. Внезапно узнаем, что благородный воин нашел в моей жизни не только ответственность, но и исчезновение детства. Знакомое знамя Ивара Стормса открыто для тайны — где же моя долина?
Сейчас, танцуя, он как будто становится моложе, его хромота, которая появилась недавно, кажется, полностью проходит, а лицо вновь обретает здоровый оттенок. Даже поседевшие пряди волос, кажется, куда-то исчезли.
— Он жестокий и властный человек. Все должны бояться его. Но что еще хуже — он обожает древние законы.
Лицо Ивара мрачнеет, и на нем проявляются глубокие морщины, которых я раньше не видела. Он снова выглядит куда старше, чем я запомнила его.
— Что он сказал вам там? — не удерживаюсь я, чтобы не спросить.
— А ты любопытная, — улыбается он горькой улыбкой, и в это мгновение я успеваю заметить, что у него не хватает одного из зубов.
Да что с ним такое? Он же дракон…
— Ничего особенного он мне не сказал. Просто в очередной раз поделился своими соображениями насчет древних традиций и обрядов, которые следовало бы исполнять, чтобы угодить богам и все в этом роде.
— Я видела, как вы злились, — говорю я.
— А от тебя ничего не утаить, не так ли? И знаешь, мне это нравится.
С минуту мы танцуем молча, и я уже решаю, что он решил не отвечать на мой вопрос.
— Король хочет право первой ночи, — наконец слышу я его голос. В голосе этом звучит такая потаенная злоба, что по спине у меня бегут мурашки больше от интонации, слова же и их смысл доходят до меня только спустя мгновение.
— Первой ночи?
— Да, малышка. Он хочет сорвать цветок, как он это называл, и убедиться, что его нектар достаточно сладок.
Мой ужас, похоже, явно выражается на моем лице, и его не в силах скрыть все мои попытки сохранять хладнокровие.
— Не бойся, девочка, я этого не допущу, — шепчет он мне на ухо. — Я лучше умру, чем дам августейшему надругаться над тобой. Ты только для меня. Поняла?
Слова его звучат вполне серьезно. В голосе слышны одновременно и сталь, и нежность. И на мгновение я вспоминаю того самого Ивара, который любил меня. Того самого Ивара, в которого я верила, как в неколебимую опору для меня. Того Ивара, который оказался не меньшей иллюзией, чем та, что создает мое кольцо.
Непрошенные чувства снова вздымаются у меня в душе, стискивая сердце, заставляя его страдать и ныть, вспоминая о прошедших счастливых годах. Но на смену им сразу же приходит весь тот ужас, который Ивар для меня устроил.
— Поняла, — наконец, отвечаю я, думая про себя, что было бы страшнее — провести ночь с Иваром или с королем Маркусом. И то, и другое кажется одинаково невыносимым.
