В жаркий августовский день 1974 года с одним старым мастером из Парижа случилась необычная история: он проснулся и не сумел встать с кровати. Лорен Мотье уже давно чувствовал себя плохо, его руки и ноги стали тонкими и слабыми, а грудь наполнилась застыдной болью. Этот рассказ — штрих на портрете человека в поисках исчезновения....
Всему нужно объяснение. Но он промолчал. Просто сидел, совершенно безмолвный.
— Да что случилось? — снова спросил в повисшей тишине Ричер.
— Тебе волноваться не о чем, — ответил отец.
— Будет не о чем, когда вы покончите с унынием и расслабитесь. А судя по вашему виду, это случится нескоро.
— Я потерял кодовую книжку, — сказал отец.
— Что за коды?
— Для операции, которую я возглавлю.
— Китай?
— Откуда знаешь?
— А кто еще остался?
— Сейчас все в теории, — сказал отец. — Только вариант. Но планы, конечно, есть.
— Разве в кодовой книге можно что-то разобрать?
— Легко. Настоящие имена плюс кодовые обозначения двух разных городов, плюс отряды и подразделения. Смекалистый аналитик догадается, куда мы направляемся, что сделаем и сколько нас будет.
— Какого размера книжка?
— Обычная тетрадь на кольцах.
— У кого она была в последний раз? — спросил Ричер.
— У какого-то планировщика, — ответил отец. — Но это моя ответственность.
— А когда она, по-твоему, пропала?
— Вчера вечером. Этим утром позвонили сообщить об отрицательном результате поисков, которые я начал.
— Нехорошо, — сказал Ричер. — Но при чем тут Джо?
— Он ни при чем. Это другое дело. Утром был другой звонок. Невероятно, но о другой тетради на кольцах. Пропали ответы на тест. В школе. А Джо там вчера был.
— Я даже не видел никакой тетради с ответами, — сказал Джо. — И уж точно ее не брал.
— Тогда что конкретно ты там делал? — спросил Ричер.
— В итоге ничего.
— Где была тетрадь?
— Оказывается, на столе директора. Но я туда даже не добрался.
— Тебя долго не было.
— Я гулял.
— У школы?
— Там тоже. И в других местах.
— Ты был в здании во время ланча?
Джо кивнул.
— В этом и проблема, — сказал он. — Они думают, тогда я ее и забрал.
— И что теперь будет?
— Очевидно, это нарушение кодекса чести, меня могут исключить на семестр.
— Будешь делать мне домашку, — сказал Ричер.
— Это не смешно.
— Не волнуйся. Мы все равно переедем на середине семестра.
— Может, и нет, — сказал отец. — Если меня арестуют или разжалуют до рядового и отправят красить бордюры до конца службы. Можем застрять на Окинаве навсегда.
В этот момент снова зазвонил телефон. Ответил отец. Звонила мама, из Парижа.
