В жаркий августовский день 1974 года с одним старым мастером из Парижа случилась необычная история: он проснулся и не сумел встать с кровати. Лорен Мотье уже давно чувствовал себя плохо, его руки и ноги стали тонкими и слабыми, а грудь наполнилась застыдной болью. Этот рассказ — штрих на портрете человека в поисках исчезновения....
— Ты не можешь оставаться здесь всю ночь.
— Он уже попробовал это на улице, и добился не очень многого.
— Через десять минут у входа будут стоять его шестеро парней.
— Тогда я выйду через черный ход.
— И там будут шестеро.
Крисси сказала:
— Помните, я попросила вас держаться рядом со мной?
Ричер ответил:
— Конечно.
— Можете забыть об этом сейчас, хорошо?
Ричер сказал:
— Всё это ерунда.
Хемингуэй сказала:
— Ты ударил опасного человека в голову. Что еще тебе непонятно? Это просто так не сойдёт тебе с рук, Привыкай к этому, малыш.
— Со мной рядом сидит агент ФБР.
Хемингуэй ничего не сказала в ответ на это, и Ричер подумал: Нью-Йоркский университет. Сара Лоуренс. Хемингуэй так и не подтвердила его слова. Он спросил:
— Как давно вы с ФБР? — и она ответила:
— А кто сказал, что я с ними?
Он повторил снова:
— И всё-таки, ты с ними, или нет?
Она ничего не ответила.
— Это совсем не трудно, сказать да или нет.
— Нет, — сказала она. — В действительности всё не так.
— Что это значит?
— Ответ будет: и да и нет, а не да или нет.
Ричер остановился на мгновение.
— Вы хотите сказать, что ты занимаешься этим на свой страх и риск? — спросил он. — Это так? И вы не ведёте это дело? Вот почему не было машины сопровождения? И именно поэтому вы используете магнитофон вашей младшей сестры?
— Это был мой магнитофон. Меня отстранили.
— За что?
— По медицинским показаниям, но они всегда так говорят.
— Расследование чего?
— Всё, как ты и говорил. Юристы, взятки и услуги. Они взвесят все мои поступки. С одной стороны я, а с другой — вся эта чепуха.
— Это был Кроселли?
Хемингуэй кивнула:
— Сейчас он неуязвим. Он добился, чтобы расследование закрыли. Я думала, что он будет этим хвастаться, и я запишу это на плёнку. Он мог сказать что-нибудь, что я могла бы использовать, чтобы они взяли меня обратно.
— Почему Кроселли в городе не может иметь оружие?
— Это часть сделки.
— А Кроселли знает, что вас отстранили?
— Конечно, знает. Он заставил их сделать это.
— Значит, и детина в зале, я думаю, тоже это знает. Мы же все это понимаем? Он знает, что вы не собираетесь махать значком или пистолетом, что вы теперь просто частное лицо.
