В жаркий августовский день 1974 года с одним старым мастером из Парижа случилась необычная история: он проснулся и не сумел встать с кровати. Лорен Мотье уже давно чувствовал себя плохо, его руки и ноги стали тонкими и слабыми, а грудь наполнилась застыдной болью. Этот рассказ — штрих на портрете человека в поисках исчезновения....
Рядом с ним Крисси сказала:
— Привет, Джилл.
Хемингуэй выглядела слегка опешившей, но ответила:
— Привет, Крисси.
Ричер спросил:
— Вы пришли сюда послушать музыку?
Хемингуэй сказала:
— Я здесь потому, что это одно из немногих мест, где Кроселли не пользуется полной поддержкой. Следовательно, это одно из немногих мест, которое я знаю, где он должен был поставить своего парня. Я здесь, чтобы убедиться, что с тобой ничего не случится.
— Как вы узнали, что я приду сюда?
— Ты живешь в Южной Корее. Что еще ты хочешь услышать?
Крисси сказала:
— Объясните мне, что именно мы обсуждаем?
Парень Кроселли всё еще разговаривал по телефону.
Ричер предложил:
— Давайте, присядем.
Хемингуэй сказала:
— Нет, лучше катимся отсюда ко всем чертям.
Крисси спросила:
— Что, черт возьми, происходит?
Рядом с пустой сценой стояли крошечные столики. Ричер раздвинул толпу сначала левым, затем правым плечом и сел спиной в угол, так, чтобы видеть большую часть комнаты перед собой. Крисси села рядом с ним, поколебавшись, а Хемингуэй продолжала движение еще секунду, затем остановилась и присела тоже.
— Это действительно чертовски беспокоит меня, ребята. Скажите мне, пожалуйста, что происходит?
Ричер сказал:
— Я шел по улице, и увидел, как парень ударил агента Хемингуэй по лицу.
— И что потом?
— Я надеялся, что моё присутствие помешает ему сделать это снова, а он обиделся. Оказалось, что он гангстер. Джилл считает, что они хотят примерить на меня бетонные ботинки.
— А вы так не думаете?
— Мне кажется, это уж чересчур.
Крисси сказала:
— Ричер, даже в фильмах показывают такое.
Хемингуэй сказала:
— Она права. Ты должен прислушиваться к тому, что она говорит. Ты не знаешь этих людей и не понимаешь их культуру. Они не позволят постороннему унизить их, это считается делом их чести. Таковы их правила, и они не успокоятся, пока не разберутся с этим.
Ричер сказал:
— Другими словами, у них всё так же, как и в морской пехоте. Я знаю, как обращаться с такими людьми. Я делал это всю свою жизнь.
— Как ты думаешь с ними справиться?"
"— Сделаю так, что цена будет слишком высока. Да оно уже так и есть, по правде говоря. Они ничего не смогут сделать здесь, потому что их тут же арестуют, либо ваши, либо полиция Нью-Йорка. Это будет стоить слишком дорого, потому что потребуются юристы, взятки и сувениры, а это всё деньги, которые они не захотят тратить на меня. Я не стою этого, потому что я — никто. Кроселли не станет заморачиваться.
