Но когда стало очевидным, что она по нему тоскует, теряя здоровье и силы, пришлось вмешаться.
Господи, он всегда надеялся, что она найдет себе пару, но уж точно не слабого, неотесанного человека. Ей нужен кто-то достойный, хотя, учитывая мнение глимерии о ней, маловероятно, что это произойдет в ближайшее время.
Но может быть… он знал, как на нее смотрит Ривендж. Вдруг это сработает. У Рива хорошая наследственность с обеих сторон. Пожалуй, он несколько… жестковат, но в глазах общества подходил бы ей идеально.
Возможно, стоит как-нибудь подтолкнуть их к созданию пары? Все же она нетронутая, чистая, как день, в который явилась на свет. И у Ривенджа есть деньги, много денег, правда, непонятно откуда. Но самое главное, его не смущает мнение глимерии.
Да, подумал Хаверс. Это будет прекрасная партия. Лучшее, на что Марисса может рассчитывать.
Он толкнул дверь в палату Буча, чувствуя себя несколько лучше. Этот человек скоро уйдет из клиники, и никто не узнает, что они с Мариссой были заперты вместе уже несколько дней. А персонал, слава богу, ведет себя осмотрительно.
Господи, он боялся даже подумать, что может предпринять глимерия в отношении Мариссы, если узнает о ее столь тесном контакте с человеком. Пошатнувшаяся репутация его сестры не вынесет еще одного скандала, и, честно говоря, сам Хаверс тоже. Его совершенно вымотали публичные неудачи Мариссы.
Он любил ее, но всему должен быть предел.
Марисса не могла понять, почему Буч так стремительно заталкивает ее в ванную.
– Буч! Что ты делаешь?
Он оперся на раковину, силой подставил руки девушки под струю воды и схватил кусок мыла. От волнения у него округлились глаза и сузился рот.
Оба – и Марисса, и Буч – повернулись к двери. Хаверс стоял в проеме без защитного костюма, и таким разъяренным девушка его еще никогда не видела.
Брат не дал ей договорить, шагнув вперед и вытащив ее из ванной.
– Подожди, ай! Хаверс, мне больно!
Она едва уловила то, что произошло дальше.
Хаверс вдруг… исчез. То он тащил ее, а она сопротивлялась, а теперь Буч прижал его лицом к стене.
Медленный голос Буча звучал угрожающе.
– Мне начхать, что ты ее брат. Не смей с нею так обращаться. Никогда.
Он надавил локтем в середину шеи Хаверса, подчеркивая свои слова.
– Ты понял? – прорычал Буч.
Когда ее брат перевел дух и кивнул, Буч отпустил его, подошел к кровати и спокойно обернул голые бедра простыней. Словно и не имел сейчас никакого дела с вампиром.
Хаверс же пошатнулся и ухватился за край кровати.
