Я только не могла понять, Алерис скрывал какой-то большой секрет, связанный с его родителями, и с ними все не было так безоблачно и прекрасно, как пишут в книгах, или… Или наоборот, все так и было, но он сейчас строил из себя великого мученика.
О, Прародитель… Что вообще творится в голове у этого дракона?!
Я прикрыла глаза и потерла лоб.
— Знаете, если вы и дальше будете говорить загадками, то мы с вами никуда не придем.
— Сказала мне женщина, которая даже не может назвать мне имя, данное ей при рождении, — произнес Алерис, а потом подался вперед, и его серебряные глаза вспыхнули: — Но, светлейшая Айрэн, я предлагаю вам сделку. Вы рассказываете мне о своем прошлом до того, как стали жрицей, и чем я насолил вам. А я рассказываю вам правду о своих родителях.
Его тайна манила, но нет. Цена была слишком высокой. Оно того не стоило. Да, и… Так уж ли я хотела узнать этот секрет? Еще пять лет назад, я бы все отдала лишь бы узнать его хоть на крупицу больше, понять лучше, но сейчас? Нет. Мне бы в себе разобраться.
Наступил день ритуала, и я совершено уверилась в том, что Алерис меня избегал.
С того самого дня, когда мы разговаривали в таверне, я больше ни разу не пересеклась с ним. Меня все также приглашали на завтраки, обеды и ужины, но ни на одном из них я не встретила дракона, зато частенько сталкивалась с его невестой, которая кидала в меня преисполненные жаждой убийства взгляды.
И даже когда из главного храма пришел ответ на мою просьбу перенести ритуал в базилику, мне не дали встретиться с драконом и мягко пообещали передать ему письмо потом лично в руки.
В общем, вывод напрашивался сам собой.
Что с этим делать я не знала, особенно в свете того, что у меня оставалось не так много времени до коронации. Бруо потом не раз и не два капал мне на мозги, все повторяя то, что если девушка хочет привлечь внимание мужчины она должна быть мягкой и ласковой, а не колючей и ершистой.
«Ну, вот какая дура, кроме тебя, могла бы проигнорировать жест его заботы?» — возмущался он, когда я рассказала ему о случае в таверне.
Но я лишь хмурила брови. Ну, не могла я по-другому. Не могла!
«Если твой разлюбезный и сегодня не явится, считай, все пропало», — горестно вздохнул гаольф, удрученно положив морду на скрещенные передние лапы.
Слушая его лишь краем уха, я с всплеском достала из ванночки замоченные веллерии и, прикрыв глаза, провела лепестками по ключицам, шее и рукам.