У их детей был шанс получить крылья — мучительная мечта для каждого, кто имеет в груди каплю драконьей крови. Поэтому выгадывая благоприятные расположение звезд, учитывая совместимость магий и высокий процент зачать дочь, дракониры брали в семью так называемых наяр — вторых жен. Конечно, от них ждали дочерей, а если рождался сын… То, как бы он ни был талантлив, как бы ни был умен, он был обречен на вторые роли.
Анты, дети наяр, не имели права носить золото, только серебро. И если серебряные девочки пользовались в обществе предсказуемым успехом, то мальчики-анты… были просто-напросто не нужны. И каждый клан поступал со своими антами в силу своего разумения. Кого-то в Ленхард, кого-то слугой собственного законного брата, кого-то управляющим, словно он обычный драдер. Анты, подобно вещам, становились рабами собственного клана, не смея перечить, не смея сопротивляться.
Мало кому, подобно Серебряному анту, Рейнхарду Винзо, удавалось превзойти собственных братьев и сместить отца, заняв кресло главы клана. Тео, как и мне, эта система когда-то не нравилась… Лет до двенадцати. А после я перестала понимать, о чем он думает, так резко он отдалился и стал чужим.
Теофас мягко поднял меня за подбородок. На знакомом лице не осталось ни грамма той веселости, которой он фонтанировал минуту назад.
— Говори, за что тебя сослали в Ленхард?
При дворе виновных было вдвое больше, чем в Ленхарде, уж Теофасу ли не знать? Темная, неконтролируемая злоба затопила грудь, так, что стало больно дышать. Это было так страшно, и так хорошо.
«Остановись, остановись!» — зашипела улиточка, но ее голос совсем оказался тих и далек.
— За убийство, конечно, — сказала и даже зажмурилась от удовольствия.
Внутри заворочалось что темное и страшное, подначивая удовлетворить собственную злобу хотя бы таким способом. В этот миг я до смерти была благодарна природе-матушке за изуродованное лицо. Под этой маской можно сказать что угодно, и не быть уличенной.
— Любимый муж завел любовницу, а меня решил убить, но, знаете, я его опередила. Заколола обоих прямо в постели, отсекла головы, вспорола животы, а сердце вынула и отдала соседской дворняге. чтобы соблюсти традицию казни изменников… Вы бы видели, сколько кровищи натекло, добрые вейры, у меня даже туфли промокли…
Теофас оттолкнул меня с такой силой, что я шлепнулась прямо в мягкую кучу пепела — безымянную могилку моих перевертышей, а сам зашагал к разрушенному замку.
«Э… — сказала улиточка.
