— Я все понимаю, даже прощаю, но как, по-твоему, мы теперь затащим его в постель? Он же сопротивляться будет».
Через пару шагов Теофас вдруг остановился.
— Позаботься о ней, — бросил он через плечо Рейнхарду. — И достань ее личное дело.
И снова зашагал в замок. Рейнхард подал мне руку, а когда я ухватилась, рывком поднял на ноги. У меня возникло странное чувство, что он совсем на капельку стал относиться ко мне лучше, чем минуту назад.
— Не принимай близко к сердцу. Ты ему драгоценную мозоль отдавила, так что просто не упоминай в дальнейшем об убийстве… мужа.
С трудом подавив тяжелый вздох, я потащилась вслед за Рейнхардом. Мне даже не удалось увидеть выражение лица Теофаса, когда я упомянула убийство своего несуществующего супруга. Он испугался? Разозлился? Побледнел? Впрочем, мне не об этом надо думать.
Значит, император мертв. Это хорошо для меня. Императрица ко мне благосклонна. Но, к сожалению, она мать Теофаса, да и наверняка считает меня мертвой. Ей уже донесли, что до Верцена я не доехала.
В полной задумчивости я добралась до замка и застыла в недоумении.
Внизу царила страшная суета, все бегали, переносили раненых, варился грог, от кухни шел дымный и сладковатый запах пряного мяса. Туда-сюда перебегали совершенно незнакомые драдеры и дракониры с нашивками третьего и шестого крыла. Наверное, пришли на подмогу. Правда, с опозданием.
Девицы в присутствии Теофаса предсказуемо немели и глупо хихикали, а он предсказуемо их не замечал. Мимо то и дело пробегали повеселевшие драдеры и веи, и мир вокруг стал напоминать сюрреалистичную картинку. В замке еще стоны не стихли, а уже жарят мясо, пьют и только что песни не горланят. Хоть бы кровь отмыли…
Около кухни меня перехватила счастливая Лине, только что не пританцовывающая от радости.
— Глотни, рыбонька, — она прислонила к моим губам кружку с грогом. — Да дна пей, до дна! Ах, мы выжили, нам помог сам император, это ли не счастье?!
Едва я открыла рот, чтобы сказать, что я думаю о таком счастье, как Лине ливанула мне дурацкого грога прямо в горло. Я чуть не захлебнулась.
Пришлось выпить всю кружку до дна. Мир перед глазами нехорошо закружился, и я сразу припомнила, что алкоголь на голодный желудок — это нехорошо. Совсем нехорошо. Перед глазами вертелся сюрреалистичный мир, наполненный дикими драконьими плясками, песнями, жаренным мясом и огнем, пылающим над двумя самодельными могилами.
Убитых очищали от скверны, и смех перемежался сдавленными рыданиями.