Автор
Оля встретила меня после двух лет после развода. Встреча в зимнем сумраке, снег и холод придают атмосферу тяжести и меланхolie. Сердце до сих пор болит от дырки, оставшейся после последнего разговора. Пахнет паленым, вкус пепла на языке вспоминается каждый день.
– Помнишь, когда ты мне ее принесла?
– Здесь была твоя семья.
– Не знаю, как именно Ксения поняла, что в папке, которую ты держала в руках, но на следующий день она пришла ко мне. За ней не следил, и она могла пробраться в кабинет и скопировать.
– Про компромат она узнала от меня. Я, – запинаюсь, так дерьмово себя еще не чувствовала, – хотела, чтобы она помогла избавиться от тебя, когда мы встретились на мероприятии. Я проболталась, что на каждого человека найдется компромат. И сказала про папки. Но я их не показывала.
Резко подскакиваю со стула. Мне важно, чтобы Макс поверил мне. Так важно, что задыхаться начинаю от потока слов."
"– Ляль, несложно в голове сложить два плюс два. А Ксения всегда была хитрой и догадливой.
– И что будешь делать?
– Ну, она моя сестра. Только в нашем доме ее видеть я больше не желаю.
Киваю в знак согласия, и повисает недолгое молчание.
– А что ждет нас? – тихо спрашиваю.
Пальцами цепляю край рукава и оттягиваю его. Сейчас мне становится зябко.
Ответа жду целую вечность.
– Что нас ждет… Ты моя жизнь, Ляль.
Стук сердца проносится во всем теле, я сама превращаюсь в один долгий гулкий стук. Биение сильное, болючее, сковывающее.
Никогда не думала, что такие простые слова могут резать и одновременно приносить удовольствие.
Восторженно смотрю в глаза мужа, наполненные пудровой нежностью, на его губы, которые дарили внеземное наслаждение, на темно-русые волосы, что сейчас коротко подстрижены, и понимаю – он тоже моя жизнь.
Почему, чтобы понять эти истины, мы вынуждены были сначала уничтожить друг друга и причинить столько боли? Неужели нужно учиться оберегать чувства близкого человека?
Я не успеваю открыть рот, чтобы все это сказать мужу.
– Слушаю? – обеспокоенно спрашивает Макс, ответив на звонок.
Молчание тонет в его диком частом дыхании. Я по выражению его глаз понимаю, что-то случилось.
– Я понял. Сейчас приеду.
Кладет трубку и смотрит немигающим взглядом куда-то в… пропасть.
– Что случилось?
– У отца инфаркт. Он в больнице, – ровно говорит, когда я чувствую, как Макс сейчас переваривает информацию, – прости, Оль. Мне нужно поехать.
Меня колотит едва ли не хлеще Кречетова. Не знаю, что говорят в таких ситуациях и как себя ведут. Но одно я знаю точно, оставить Макса я не могу.
– Едем вместе. Ты знаешь, в какой он больнице?
Кивает.
– Иди одевайся, а я сейчас вызову нам такси. В таком состоянии я не пущу тебя за руль.
глава 37
Оля.
