Автор
В суде: Тесная комната застынет в напряженной тишине, когда верховный судья, даже на его жалобном свете, выглядит нелепо. Ваша Светлость — это не просто формула слов, это холодная истинность, окрашенная злорадством в глазах подсудимой. Здесь нет милосердия, лишь жестокий упрек и гнетущая надежда на бесконечное продолжение этой трагической истории....
И каждый раз я буду видеть, как новые пары входят в эти двери счастливыми, а выходят благословлёнными.
— Нет, — просипела я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота от бессильной ярости. — Я не доставлю тебе такого удовольствия. И не надейся.
Можно было стоять и упиваться собственным несчастьем, а можно было взять себя в руки и начать действовать. И сначала надо было пересилить себя и зайти в чёртов особняк. Сделать вид, что я согласна играть по его правилам."
"У изящной калитки рядом с воротами на специальной подставке лежала свежая газета.
Это уже перебор.
С полосы на меня смотрел статный, невозмутимый Аррон. Рядом с ним — сияющая Дейдра с нежным румянцем на щеках. Моя замена прижималась к его руке, невольно демонстрируя потаённый страх, будто кто-то отнимет её счастье.
А внизу подпись, прошившая меня словно молния: «Боги даруют Его Светлости новый шанс.»
— Зашибись! — вырвалось у меня давно забытое любимое словечко из земного мира.
Новый, за ногу тебя, шанс. Как будто я была всего лишь неудачной попыткой! Ошибкой судьбы, которую боги решили исправить.
В груди с громким звоном лопнула последняя струна жалости к себе и к прошлому. Вместо неё стремительно разливалась жгучая, как кипяток, ярость.
Подхватив газету, я решительным шагом направилась к мусорному ящику неподалёку. Разорвала её пополам и затем ещё раз, превращая счастливые лица будущих новобрачных в мелкие клочки. Бросила их в мусор так, словно хоронила свои последние иллюзии.
С меня хватит!
К тому времени, как я вернулась к калитке, меня уже ожидали. Но не слуга и не улыбчивая или, наоборот, молчаливая экономка.
Мариэлла Бишоп. Личная горничная леди Вайноны Грэй смотрела на меня с брезгливостью, словно я была надоедливой букашкой.
— Вы запоздали, Элизабет, — сухо произнесла мисс Бишоп, с каким-то садистским удовольствием делая мне выговор.
