— Мне не нужна причина, чтобы прийти к тебе, Кудряха, — черный взгляд прожигает насквозь, опускаясь электрическим разрядом к самому низу живота, и я свожу колени, что не остается незамеченным для Мирона.
Я сильнее вжимаюсь поясницей в столешницу. Бежать некуда.
— Ты обещал, что отпустишь меня, — шепчу, не в силах отвести глаза от его магнетического взгляда.
— Разве? — Мирон вскидывает бровь и криво улыбается, опускает взгляд вниз и пожирает им мои губы. — Я обещал тебе свободу. Разве я не сдержал свое слово?
Я теряю нить нашего разговора.
В горле пересыхает, голова начинает чертовски кружиться.
— Тебе лучше уйти, — не узнаю свой голос, столько в нем дрожи.
— А вот твои соски, которые торчат даже сквозь халат, говорят об обратном.
Он делает последний шаг, становится ко мне максимально близко. Отводит мои волосы назад, нежно проводит рукой по плечу, скидывая с него лямку сорочки и халат одновременно. Медленно опускает голову и целует меня в изгиб шеи.
Я закатываю глаза, запрокидываю голову и хрипло выдыхаю болезненный стон, с силой хватаясь за стол, впивая в него ногти.
Соски уже попросту болят от возбуждения, которое огнем горит по всему телу.
Мирон нежно поддерживает мой затылок и кладет вторую руку на талию. Это касание обжигает, запускает электрические разряды по телу, будоражит.
Слабая, да. Но ведь я и сильной-то не была никогда. Конечно, я могу его прогнать, но предвкушение слишком сладкое, чтобы я отказывалась от дурманящих мысли ласк.
Я не могу ему довериться, но это не значит, что мое тело согласно с мыслями.
Оно жаждет родного тепла, любимых губ, и я отдаюсь ему. И телом, и мыслями, потому что не хочу больше боли, не хочу страданий. Довольно.
Будто почувствовав мою капитуляцию, Мирон сильнее вжимается в меня, и я животом чувствую его каменное возбуждение.
С трудом отлепляю от столешницы гудящие руки. Одну кладу на шею Мира, второй хватаюсь за его предплечье.
Тем временем бывший муж скидывает одежду со второго плеча, полностью оголяя верхнюю часть моего тела.
Теперь сорочка с халатом повисают на моей талии бесполезными вещицами.
Мирон не спешит, он наслаждается мной. Убирает губы с шеи и заглядывает мне в лицо, пальцем проводит по искусанным губам. Безумно хочется, чтобы он поцеловал меня, я изнемогаю от желания.
Но Мир шумно сглатывает и опускает губы на шею с другой стороны. Ведет языком по ключице и ниже, разгоняя по телу тонну мурашек. Неторопливо прокладывает дорожку по груди — и резко втягивает сосок.
