Автор
В реанимации случилось нечто необычное — мужа я оставили без меня, а на пороге стояла женщина, заявляющая о своем прямом родстве с пациентом. Это лишь начало загадочной истории о второй семье моего мужа, где любовь и предательство взаимно переплетаются в тени неловких взглядов и слез....
Мне непросто было держаться достойно с теми, кто на меня нападает.
Просто я знала вечное правило жизни: или ты – или тебя.
Я приосанилась и посмотрела на нее холодным взором, произнесла равнодушно:
– Что ты хочешь услышать? Тебе, может, каравай вынести или подушку взбить? Чего ты ждешь от меня?"
"– Фу, какая ты грубая! – передернула она плечами, скривилась. – А ведь в приличном обществе вращаешься.
– То есть ты бы радовалась, если бы узнала, что у твоего мужа есть любовница? Очень интересно, – усмехнулась я, склоняя голову вбок и глядя на рыжуху прищуренными глазами.
Стряхнув с колена несуществующую пылинку, я приняла отсутствующий вид. Поняла уже, что этой дамочке не хватает скандала, чтобы вывалить на меня как можно больше грязи. Судя по всему, это было в ее натуре.
– Нашлась тут стендаперша! – тут же вскинулась она. – Шутит мне здесь! Давай по-серьезному, Анж.
Она наклонилась ближе и кивнула, доверительно подмигивая. Видимо, ждала, что я стану ее расспрашивать или, по крайней мере, как-то отреагирую, но я лишь демонстративно зевнула, хоть внутри всё и клокотало, а боль жгла меня каленым железом. Но я держалась из последних сил, чтобы дать ей должный отпор и поставить на место.
– Удобно, Сусанна. Удобно говорить за другого, когда человек без сознания.
– На что ты намекаешь? Думаешь, я плохая мать?! – переменилась она в лице и вся подобралась. – Да я глава родительского комитета в детском саду! Мне все родители доверяют. Меня уважают! За советом обращаются.
– Искренне им сочувствую, – а вот тут я не кривила душой.
Но наши препирательства закончились, поскольку Людмила вошла в гостиную.
– Я оставила мальчика в комнате умываться. Он там один. Правая дверь по коридору.
