Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
– А может не пойдём никуда, товарищ лейтенант? Построим шалаш в этой глуши, отдохнём, пока наши немцев на выступе месить будут… Мы свое сделали – можем отдохнуть. Связь имеется, правда продуктов кот наплакал.
Десять минут спустя от провизии остались только грустные воспоминания. На сухой паёк набросились с жадностью – пересоленная пшенка показалось пищей богов, безвкусные галеты уходили влёт, хрустел сверхпрочный шоколад с пониженным содержанием сахара и повышенной горечью – удастся ли ещё когда-нибудь поесть? Жизнь на войне такая короткая, невозможно предположить, что будет через пять минут.
Через пять минут по курсу показалась опушка, за ней просёлочная дорога с зарослями чертополоха, далее тянулись буераки, бородатые луговые травы, похожие на ковыль. Метрах в четырехстах – лес, уплывающий в низину, и обойти никакой возможности – поле слева, поле справа. От дороги, пролегающей вдоль опушки, отпочковывалась ещё одна, что вела через буераки к дальнему лесу.
– Рванём, товарищ лейтенант? – предложил Друбич, подтягиваю лямки вещмешка.
"Шубин кусал губы, не решался. Возможно зря они сменили направление – местность незнакомая и чтобы попасть к своим придётся основательно уйти на юго-запад. Но может быть и к лучшему – немцы мыслят прямолинейно, считают, что диверсанты будут выбираться по кратчайшему пути и перекроют именно те дороги. Возможность прорваться здесь была реальная.
– Никаких припустим! – строго сказал Глеб. – Поспешим – людей насмешим. На дорогу не выходим. Перебежками по буеракам с постоянным осмотром местности. Подниматься только по команде. Пошли!..
Четверо запетляли змейками, прыжками, одолевали канавы, потом укрывались в ямках, следили за местностью пока бежали другие – хуже нет, маячить на юру. Две-трети поля осталось за спиной. От взопревшего комбинезона несло, как будто семеро в нем уже сдохли.
Отдалялясь дорога на северной стороне поля, ещё одна тянулась справа, изрытая до крайности, пригодна лишь для транспорта особой мощности, она терялась в лесу, добраться до которого спешил Шубин.
Коля Савенко первым обнаружил как из леса выбирается грузовик, набитый солдатней.
– Ложись, фрицы! – истошно заорал Николай, благо немцы, за рёвом собственного мотора, не могли его услышать.
