Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
Мурашки забегали по коже от такой мысли. Трёхтонная махина достигла северной опушки, прорычала преодолевая глубокую канаву, потащилось дальше на восток.
Предчувствие как всегда не подвело – до леса оставалось метров сорок, когда на северной опушке, оставшийся за спиной, снова появился неприятель. Откуда их здесь столько? Вся круга кишела немецкими войсками, а полковая разведка, по собственной неосторожности, забралась в их расположение.
Это были два бронетранспортёра – они шли с запада, поднимая клубы пыли.
Красноармейцы залегли, но их уже заметили – загрохотал крупнокалиберный пулемёт, очередь прошла над головами, другая перепахала землю на правом фланге, взметнула облако пыли. Бронетранспортёры ушли с дороги и бодро покатили через буераки. Это были не грузовики, которым нужны ровные дороги – бронетранспортёры вермахта могли осваивать любое бездорожье. Вести ответный огонь на такой дистанции было глупо.
Шубин приказал добираться до леса, под пули не подставляться. Подскочил нетерпеливый Вадик Мостовой, хотел одним махом отмерить оставшиеся метры, но не тут то было – исполнил замысловатый танец, рухнул грязь, слава богу живой."
"– Отставить!.. Не вставать! – прохрипел Глеб. – До леса только ползком. Занять оборону на опушке…
Сжималась удавка, уже не оставалось времени и пространства для манёвра. Бронетранспортёры приближались, грузовик с эсэсовцами скрылся в другой стороне, но обязательно вернётся наш ум.
Один из БТРов вырвался вперед, запрыгал по рытвинам, швыряло солдат в кузове. Характер местности, по которой катила бронетехника, сильно усложнился – ямы стали глубже. Пулемётчик сбил прицел – теперь он стрелял абы как, его огонь перестал быть точным – этим надо было пользоваться.
Разведчики поднялись всем гуртом, повалили в лес: четверо добежали, покатились за пригорок, руша молодой подлесок; остальных накрыл шквал свинца – как чувствовали, рухнули плашмя, заползали за укрытие.
Глеб скорчился, закрыл голову движение инстинктивно помочь не могло – пули вспахали землю, буквально взорвался бугорок из слежавшейся глины, земляные ошметки ударили по телу. Шубин срывал остатки голоса: «Не вставать!.. Ждём пока пулемётчик будет перезаряжать!».
