Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
Часть группы, окопавшаяся в лесу, открыла ответный огонь, боеприпасов не жалели – не самый подходящий момент для экономии. Восторженно закричал Шлыков, сбил пулемётчика. Фигура в чёрном комбинезоне повисла на борту, пулемёт, оставшийся без присмотра, задрался стволом вверх. Машина завиляла, ушла с курса, стало замедляться. Водитель второго бронетранспортера предусмотрительно притормозил.
Разведчики продолжали вырабатывать боезапас. БТРы встали – терять свою технику немцы не собирались, предпочитая терять живую силу.
– Бегите! – проорал из леса Шлыков.
– Вперёд, не спать! – продублировал Шубин.
Он первым влетел под спасительный полок, ударился плечом о раскоряченную осину, земля не держала, прокатился кубарем по инерции. Откуда брались силы? Существовал ли предел человеческим возможностям? Голова кружилась, он кашлял обнимая дерево, пополз куда-то на коленях, нашёл оброненный ППШ, тот, к счастью, далеко не улетел.
– Товарищ лейтенант, Брянцева нет! – крикнул Герасимов.
Шубин тер глаза до кровавых чертей. Они метались как заведённые, плясали кадриль, прыгали через костёр.
БТРы не двигались – кто-то возился в головной машине, соскользнуло тело мёртвого пулемётчика, распростёрлась под колёсами. Пулемёт застучал, но ненадолго, видимо, кончилась лента.
– Мужики, я жив! Контузило малость… – донеслось с поля.
Брянцев пришел в себя, он приподнялся, полоснул очередью как раз в тот момент, когда поднялась жидкая цепочка пехотинцев и повалился обратно – цель залегла. Одна из пуль нашла свою цель – фигура в сером мундире повалилась на колени, солдат схватился за лицо, кровь стекала между растопыренными пальцами, сделал несколько маятниковых движений и рухнул замертво.
