В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути....
— Господи,
спаси и помилуй, укажи им дорогу, домой выведи, — молилась Анна стоя в красном
углу и внимательно прислушивалась к каждому шороху: не едут ли?
Ближе к ночи
вьюга затихла. Снег продолжал падать, но ровно и спокойно, не закручиваясь, как
прежде, в истеричные протуберанцы. Анна вышла на крыльцо, впереди в темноте
маячил огонек — это Маркел продолжал нести свою вахту на дороге. ""Вот
приехала и принесла с собой беду, — сокрушенно подумала Анна, ощущая ноющую
боль в груди под сердцем, — жили себе люди тихо, молились, службы правили, а
тут я со своими грехами, да бедами — все разрушила и поломала.
мя грешную…"" В этот момент со стороны поля, где маялся с фонарем Маркел,
донесся какой-то шум: голоса и вроде бы фырканье лошади. Сердце у Анны обмерло,
и она вся превратилась в слух. А огонек заметался из стороны в сторону и
понемногу стал приближаться. ""Слава Богу, — едут,"" — облегченно
вздохнула Анна и кинулась встречать. Первым шел отец Прохор, и Анна с разбега
чуть не ткнулась ему в грудь.
— Батюшка! —
всплеснула она руками. — Вы? А мы уж все передумали.
— Мы, мы, —
тряхнул тот заснеженной бородой. — Заждались родимые? А мы —вот они. Все слава
Богу.
Чуть
поотставший Маркел вел под уздцы Вишню и что-то ей тихо выговаривал, а Нина
Григорьевна сидела на санях, укрыв голову воротником тулупа.
— Слава Богу, —
прошептала Анна и засеменила вслед за батюшкой…
Чуть позже Анна
разливала по кружкам горячий чай, а Нина Григорьевна сидела на табурете у самой
печи, отогревала руки и молчала.
како-то чересчур напряженной, отстраненно-сосредоточенной. Отец Прохор с
Маркелом сразу же ушли в храм, а Анна, горя нетерпением, все никак не решалась начать
расспросы. ""Устала? Или все таки случилось чего?"", — терзала она себя
вопросами. — Что ж, так и будет молчать?"". Но Нина Григорьевна вдруг
заговорила.
— Послушай Аня,
после нашего отъезда был тут Семен, конюх из Зайцево?
— Кто? — не
сразу поняла девушка, но вдруг, вспомнив, спохватилась: — Ах да, был конечно,
невысокий такой мужчина в рыжем тулупе.
себе, мать у него при смерти. Но я объяснила, что вы уехали на требу, к
больной. Обещала, как приедете, передать. — Анна вдруг испугалась, что еще
ничего не сообщила отцу Прохору.
— Ой, а я
батюшке забыла сказать, — повинилась она и прикрыла губы ладошкой.
