В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути....
— Это лишь
кажется, что человек окончательно погиб, что безнадежно высохла его душа, —
продолжает Батюшка, — и из камней Господь в силах создать сынов Авраамовых.
Если оросит Господь живительным дождем благодати, то каждый оживет. Душа
человеческая, она — как река: может и замерзнуть, но обязательно вскроется лед
и сойдет; может и обмелеть, но все равно однажды наполнится водами; может и в
преграду упереться, но преодолеет, зашумит перекатами и в море устремится — к
морю ее путь.
закон. Вот погоди, и у нас все изменится, встанет на пути своя. Заживем еще: и
церкви откроются, и новые будут ставить, и потянется в храм народ. Буди, буди…
На душе у Анны
спокойно и тепло. Она переполняется уверенностью, что все именно так и есть,
как говорит батюшка и что все так и сбудется. Лишь одна тень остается, хотя и
отдалилась. Одна! Это — отец. С тридцать седьмого, как увели его из дома — лишь
единая весточка и была, но Анна надеялась, что жив — всему вопреки.
— Батюшка, —
волнуясь начинает вдруг она, когда отец Прохор на минуту умолкает, — мне сон
часто снится. Вот вы говорили про реки… И я вижу во сне папу: плывет он на
льдине и машет мне, кричит, а я на берегу, хочу помочь как-нибудь, но не
выходит — в реку лезть страшно, а с берега — как?
Тут Анна, боясь
что не дослушает ее батюшка, торопливо рассказывает обо всем: и про арест отца,
и о войне, и о смерти матери в сорок третьем, и о голоде, ужасе, о зажигалках
на крыше, которые тушили их дворовые пацаны.
перескакивая с одного на другое, сама чувствует это и еще больше волнуется. Но
отец Прохор слушает внимательно, лишь чуткими тонкими пальцами теребит на груди
крупную, с муаровым отливом, пуговицу пальто и молчит. Заговаривает он только с
минуту после, как замолкает Анна.
— Ты верь, что
жив отец, — говорит он тихо, но уверенно, отчего Анна сразу успокаивается от
всех, пережитых только что волнений, — и молись за него.
святителю Николаю сорок раз прочти…
Она прочитала
сколько было благословлено. Читала, и веря и не веря, что это хоть чем-то
поможет. Выполнила, замерла в ожидании… и ничего…"
"Письмо пришло
через неделю, и Анна сразу не нашлась с мыслью, чтобы связать это столь долго
ожидаемое чудо с выполненным благословением.
