В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути....
А там отпустило его, упал он
перед батюшкой, ноги его обхватил и давай рыдать: возьми, мол меня, родненький,
с собой; пропаду я, только ты, мол, и можешь помочь, ведь тебя-то я и искал
везде, извелся весь… Почувствовал тогда батюшка, что не лукавит мужик, что за
болью его и страданием — правда, истинное желание духовного исцеления. В общем,
приехали они вдвоем. С тех пор и живет у нас Маркел Афиногенович в строжке
церковной, что напротив нас. Сколько я с ним натерпелась — не пересказать.
"Нина
Григорьевна вздохнула и подошла к окну, Анна шагнула следом. На улице
полускрытый снегопадом Маркел энергично махал лопатой, расчищая дорогу.
— И чего это он
так старается, — удивилась Анна, — ведь все равно засыплет.
— А он без дела
не может, — грустно улыбнулась Нина Григорьевна, — мысли его одолевают дурные
как без работы сидит: вот и машет все время то топором, то лопатой, то в хлеву
ковыряется, с кобылой нашей Вишней разговаривает.
рассказать без утайки.
Маркел, словно
почувствовав интерес к своей персоне, остановился и безпокойно завертел головой
по сторонам, потом махнул рукой и еще более резво замельтешил лопатой.
— Он у нас на
службах поначалу и лаял, и рычал, особенно на молебнах водосвятных, — Нина
Григорьевна отошла от окна и села на скамью у стола, — Вот, — она положила руку
на большую книгу в темном кожаном переплете, — Псалтирь понемногу теперь
читает, Евангелие, вроде отпустило его, не так корежит.
любит, отсюда и злится на людей — ревнует. Так что, ты уж прости его и пожалей.
А трудяга-то он великий, теперь все тяжелое на нем, без него уж никуда. Помоги
ему, Господи…
Вечером Анна
расспросила про Маркела и у отца Прохора: как, мол, одолеет ли страдалец свой
духовный недуг? Батюшка неуверенно пожал плечами.
— В таких
вещах, — сказал, — определенности нет никакой. Господь попустил, Господь лишь и
освободит, если будет то для Маркела во спасение.
болезнь к земле прижмет, то и вспоминает человек про Бога, а как отпустит — и
не нужен ему уже Бог. Лучше уж больным спастись, чем здоровым для погибели
жить. Согласна?
— Конечно, —
охотно кивнула Анна.
— А вообще, —
продолжал батюшка, — если уж про Маркела конкретно говорить, то его чуть не
погубили ненависть, да отчаяние.
