В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
Серую, просоленную потом рубаху от середины груди закрывал кожаный фартук, «украшенный» множеством заплат и двумя большими квадратными карманами, свисающий до самых голенищ тяжелых, обитых железом сапог с толстой подошвой. Жутковатый верзила смотрел на приближающегося настоятеля полубезумными выпученными глазами и безостановочно кланялся, делая короткие движения вперед туловищем.
– Здорово, Хрящ, – поприветствовал его Фома, чем вызвал бурную реакцию, проявившуюся возбужденным мычанием и еще более активными поклонами.
Здоровяк остервенело затряс головой, указывая в сторону карцера, после чего подскочил к двери и, открыв ее, замер в раболепном поклоне.
– Молодец, дружок, молодец, – похвалил настоятель. – Ну-ка, что тут у нас?
Все трое и Хрящ проследовали в полутемное, освещаемое одной керосиновой лампой помещение. Охранники остались снаружи.
– Угу, – Фома смерил взглядом привязанного за руки человека. Веревка шла через кольцо в потолке, а конец ее был обмотан вокруг крюка, вмонтированного в стену.
– Да-да-да! – отчаянно затараторил человек, неожиданно выйдя из прострации. – Я здоров! Я могу… могу работать! Я еще пригожусь! Не губите! Христом Богом прошу!
Стас присмотрелся и узнал в несчастном давешнего активиста, первым из обитателей барака решившегося молить о помощи.
Хрящ скривил губы и замотал головой, тыча указательным пальцем правой руки промеж растопыренных пальцев левой.
– Сгнил? – догадался Фома и тут же получил утвердительный кивок. – Понятно.
– Что… что вы делаете?! – задыхаясь, пролепетал человек. – Зачем это?! Не надо! Умоляю!
– Да не трясись ты, – проворчал настоятель, будто хотел всего лишь подравнять виски, примерился, водя страшным орудием от бедра к животу, потом обратно, хмыкнул и сделал шаг назад. – Выше нужно поднять. Гусляр снизу атакует. Хрящ.
Здоровяк протопал к противоположной стене, ухватил могучими лапищами веревку и, подняв отчаянно дергающегося подопытного над землей, обмотал высвободившийся кусок вокруг крюка.
– Вот, уже ближе к истине, – одобрил Фома. – Еще чуток подтянуть надо.
Стас придвинулся к охотнику.
– Откажись от золота, – прошептал он, наблюдая за отвратительными приготовлениями.
– Спятил? – искренний интерес Коллекционера к происходящему читался на лице даже при тусклом свете закопченной керосинки.
– Это перебор. Так нельзя.
