В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
– Ну вот, – Стас сделал шаг назад от лениво расползающихся по земляному полу внутренностей и снял залитый кровью фартук, – я же говорил.
– Действительно, – покивал Фома, разглядывая зловонную прореху. – Теперь узнаю.
– Значит, все улажено? – Коллекционер хлопнул в ладоши и потер их, излучая алчность.
– Само собой, – ответил настоятель. – Хрящ, прибери тут.
Глава 15
Затратив около часа на разрешение дел с Фомой и пополнив запасы провизии, компаньоны покинули «гостеприимную» обитель.
Взошедшее солнце мутным белым пятном просвечивало сквозь затянувшие небо облака.
– Никому нельзя верить, – скорбно вздохнул охотник уже раз седьмой за двести метров пройденного от ворот пути. – Устои рухнули. Ориентиры потеряны.
– Хорош тоску нагонять, – проворчал Стас. – Чисто технически Фома прав. Трупа нет, а кусок панциря и непонятный отросток – я даже не уверен, что это рука, – вряд ли можно считать жизненно важными органами. Ты же сам говорил, что насекомые чрезвычайно живучи. Золотой – вполне достойный гонорар за не выполненную до конца работу. Да и зачем тебе беспокоиться о девяти монетах, когда за рекой ждет баснословное состояние?
– Не в деньгах дело, Станислав.
– А в чем? В принципе?
– Именно!
– Разве у тебя есть принципы?
– У меня? – Коллекционер сделал паузу и в приступе праведного гнева ткнул себя кулаком в грудь. – Нет. Но у Фомы они были. И мне очень грустно, что сейчас все так изменилось.
– Вероятно, с годами он стал умнее. Кстати, не знал, что у Святых разведка так хорошо поставлена. Меньше суток прошло, а Фома уже в курсе событий, за сорок километров от него произошедших.
– Станислав, – охотник снисходительно улыбнулся, – он все знает. Или ты всерьез полагаешь, что сегодняшняя ночная пальба осталась без внимания?
– Тогда зачем мы ему врали?
– А ты желаешь откровенного разговора? Фома свои вопросы задал, мы на них не ответили, изобразили наивность. Он, разумеется, понимает, что мы нагло врем, но с расспросами не усердствует, не хочет палку перегибать.
