В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
Скорее всего, разведчики прошерстили весь броневик снизу доверху, а если так, то его принадлежность Легиону – факт для Фомы очевидный.
– Стоит ждать попутчиков?
– Наверняка.
– А вчера ты не их видел?
Коллекционер отрицательно мотнул головой.
– С чего такая уверенность?
– Не знаю. Это глупо, но…
– Договаривай.
Охотник тяжело вздохнул и уставился под ноги:"
"– Я чувствую что-то. Не могу конкретнее объяснить. Ну… Бля! У тебя бывало так, что приметил человека краем глаза, мимоходом, даже лица толком описать не сможешь, а потом в башке мысль крутится: «Где-то я его уже видел, где-то я его уже видел…»? Или, скажем, за спиной стоит кто, не слышно его, не видно, но ты точно знаешь – он там.
– Не припоминаю.
– Ты, Станислав, грубое существо с закостенелым восприятием окружающего мира. А вот у меня такое случается. Словно не глазами смотришь, а напрямую, сразу в мозг… Но это ж когда рядом. А тут другое немного. Я его чую. И чую очень сильно, хоть видел только тень издали.
– Кто он, по-твоему?
– Откуда ж мне знать? Одно точно – это не Святой.
– Значит, как мы и предполагали – человек Легиона.
– Или не человек.
Примерно за километр до стоянки Коллекционер сбавил шаг и принюхался:
– Мясом жареным тянет. Слышишь?
– Нет, – ответил Стас после безуспешной попытки распознать в свежем утреннем воздухе хоть какой-то аромат, кроме своего собственного.
– Ах да, извини, – охотник издевательски ухмыльнулся, – и о чем я только думал, задавая столь нелепый вопрос.
– Хм, – Стас приподнял бровь, меря Коллекционера взглядом.
– Действительно? И где же я недоглядел? Ну, давай проанализируем. Итак, ты хуже видишь, хуже слышишь, обладаешь никудышным обонянием, заторможенной реакцией, более низким интеллектом…
– Самонадеянное заявление.
– Не перебивай. Еще скверным чувством юмора, расшатанной психикой и патологической тягой к убийству, которую лицемерно пытаешься отрицать. Впрочем, последний пункт можно опустить в контексте сравнения. Что еще? – Охотник медленно перевел взгляд с лица Стаса в район его паха.
– Сомневаюсь.
Коллекционер хмыкнул и потянулся к пряжке ремня.
– Да расслабься, – улыбнулся Стас, жестом останавливая попутчика. – Пусть сегодня этот твой позор сохранится в тайне.
– Ну, раз ты и здесь не на высоте, то где же?
– Есть еще один момент.
