В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
– Он все равно не жилец.
– Хорош, – дал отмашку настоятель, удовлетворившись высотой цели. – Одолжи-ка фартучек. – Он дождался, когда Хрящ снимет спецодежду, накинул кожаный передник и занес «серп» для удара."
"– Не надо! Господи! – подвешенный в метре над землей человек зашелся истерическим визгом, выгибаясь дугою и суча ногами.
«Серп» вонзился в бедро сбоку и рывком опустился до колена.
Высокий душераздирающий вопль сделался на пару тонов ниже, переходя в прерывистые завывания.
Фома ухватил дергающегося в исступлении человека за щиколотку:
– Свет сюда.
Хрящ снял со стены лампу и поднес к объекту эксперимента.
– Разорви штанину, не видно ни хрена, – попросил настоятель, и руки молчаливого помощника немедленно исполнили приказ.
Длинная, обильно кровоточащая рана была настолько глубока, что в свете керосинового пламени за поблескивающей влажной плотью явственно просматривалась оголенная кость. Бедро практически развалилось надвое. Отделившееся мясо колебалось в такт судорожным движениям подопытного и чавкало, прилипая-отлипая.
– Не пойму, – Фома, сохраняя полнейшее хладнокровие, изучал результат эксперимента. – Вроде похоже, но края уж больно ровные. Сейчас с другой стороны проверим.
– Позвольте мне, – обратился Стас и подошел к дыбе.
Коллекционер удивленно поднял бровь, глядя, как напарник берет из рук Фомы окровавленное орудие пытки.
– Валяй, – согласился настоятель. – Только фартучек накинь.
– Благодарю. – Стас просунул голову в лямку заботливо предоставленной спецодежды и встал напротив подопытного. – Думаю, проблема в том, что удар у вас слишком резкий. Гусляр так не бьет. Он хватает и удерживает. Порезы сами собой наносятся, когда жертва вырываться начинает. Гусляр тянет вниз, жертва лезет вверх, поэтому раны выходят кривые и рваные.
Он прицелился и, собравшись духом, вонзил «серп» под грудину.
Человек вздрогнул и посмотрел округлившимися глазами на своего нового экзекутора.
– Ты-ы… – вырвалось из скривившегося в гримасе ярости рта, пока зазубренный черный «клинок» спускался к паху, высвобождая из брюшной полости искромсанные потроха. – А-арх.
Голова подопытного качнулась и упала на грудь.
