Темнота за окном усиливается, а внутри дрожит только он, Тимофей Романцев. Его последние мгновения в этом мире уходят через почту, посылаемой на далекую столицу. В сердце города сжигают письмо, но его содержание неизбежно достигнет адресата. В чемодане — все то, что важно: документы, ключи и тайный код, скрепленный вечно держащимися золотыми цепочками. На улицах столицы он чувствует знакомую мрачность ночи, но это не то место для последнего прикосновения к жизни....
— Никак все-таки исповедаться хочет? — предположил Тимофей.
— Товарищ капитан, а может, он хочет, чтобы мы его последнюю волю исполнили?
Диверсант продолжал хрипеть.
— Поднимите его!
Миронов приподнял диверсанта. Сорочан умело ослабил веревку, давая ему возможность отдышаться.
— Исповедоваться будешь или опять в петлю полезешь? Мне ведь все едино, меня за твою смерть наказывать не станут. Зато земля наша на одну гадину чище станет. Выбирай! — стиснув челюсти, злобно произнес Романцев.
— Хорошо, капитан, все расскажу.
— Поставьте его.
С шеи диверсанта сняли веревку. Поставили на землю.
— Может, закурить дадите? — попросил он. — А то меня трясет всего. Знаешь, и под пулями приходилось лежать, и смерти не однажды в глаза смотрел, но никогда прежде такого страха не испытывал. Пули-то не видно, только свистнет где-то рядышком и в поле ушла. Если попадет, так даже не поймешь, что убит! А тут эта веревка, как врезалась в горло, как стала давить, как начала душу выжимать… — Сорочан свернул самокрутку, раскурил ее и сунул в рот диверсанту.
— Развяжите ему руки, — приказал Романцев, — пусть покурит по-человечески.
Сержант развязал диверсанту руки, отступил назад, продолжая держать его на прицеле. Мало ли какой фортель надумает выкинуть! Тимофею приходилось видеть людей, истосковавшихся по табаку. Но ни один из них не курил столь жадно, как пойманный диверсант.
Его никто не торопил, проявляли понимание, а когда окурок уже стал обжигать пальцы, Тимофей спросил:
— Твоя фамилия, имя, воинское звание?
— Меня зовут Седых Георгий Васильевич, воинское звание — старший лейтенант. Родом я из-под Витебска.
— Когда попал в плен?
— Два год назад. Сначала держали в военном лагере под Минском, потом перевели в лагерь под Одессу.
— Где была организована эта школа?
— В деревне Парканы Тираспольского района.
— На кого тебя обучали?"
"— На разведчика… Но диверсионное дело тоже очень хорошо преподавали. Был там один русский спец без одного пальца. Псевдоним Беспалый… Говорил, что взрывом руку покалечило.
