Темнота за окном усиливается, а внутри дрожит только он, Тимофей Романцев. Его последние мгновения в этом мире уходят через почту, посылаемой на далекую столицу. В сердце города сжигают письмо, но его содержание неизбежно достигнет адресата. В чемодане — все то, что важно: документы, ключи и тайный код, скрепленный вечно держащимися золотыми цепочками. На улицах столицы он чувствует знакомую мрачность ночи, но это не то место для последнего прикосновения к жизни....
Тогда придется отводить войска, локализовать район. Хлопот будет много!
— Не могу не согласиться с тобой, — озадаченно произнес он. Некоторое время о чем-то размышлял, прикидывал, потом произнес не без некоторого колебания: — Но без рации им тоже не обойтись. Сделаем вот что, я сегодня свяжусь со штабом армии, попрошу их усилить патрулирование вдоль железной дороги, на складах, в местах скопления военных и гражданских. А мы с тобой вернемся в лес и понаблюдаем за местом, где спрятана рация. Должны же они сообщить своему абверовскому командованию, как устроились и когда приступают к выполнению задания!
— Сейчас отделение Чернобровкина присматривает за рацией, — глянув на часы, сказал старшина.
— Выдвигаемся!
Глава 8
Ты же его убил!
До леса доехали на «Виллисе». Автомобиль трясло и бросало на фронтовых дорогах, как суденышко, угодившее в бурю, в одном месте он даже рухнул передними колесами в глубокую яму и крепко увяз в топкой грязи. Пришлось изрядно покорячиться и попотеть, прежде чем вытащить легковушку на твердый грунт, но обошлись без поломок.
— Вот послушай, старшина, мы уже почти подошли к тайнику, а я что-то не вижу никаких дозорных.
— Потому что прячутся хорошо, — довольно улыбнулся Щербак. — Слышали, как сойка свистела?
— И что?
— А помните, сколько раз?
— Я не прислушивался, — буркнул Тимофей.
— А зря. Три раза пропиликала птаха, товарищ капитан.
— Тоже мне, ангелы-хранители, — хмыкнул Романцев.
Вышли на полянку, на которой был запрятан тайник.
— Почему здесь никого нет? — повертел головой Тимофей. — Нужно, чтобы кто-то за рацией вблизи присматривал.
— Обижаете, товарищ капитан! Как же можно иначе-то? За рацией тоже следим. Миронов, предстань!
Неожиданно густой смородиновый куст, стоявший метрах в пятнадцати от капитана, ожил, и Романцев увидел довольно улыбающегося Миронова.
— А Каштанов где запрятался? — спросил старшина.
Сухая листва у ног капитана дрогнула и прямо из-под земли возник улыбающайся боец в маскхалате.
— Здесь я… Товарищ капитан, вы мне на ногу наступили.
