Темнота за окном усиливается, а внутри дрожит только он, Тимофей Романцев. Его последние мгновения в этом мире уходят через почту, посылаемой на далекую столицу. В сердце города сжигают письмо, но его содержание неизбежно достигнет адресата. В чемодане — все то, что важно: документы, ключи и тайный код, скрепленный вечно держащимися золотыми цепочками. На улицах столицы он чувствует знакомую мрачность ночи, но это не то место для последнего прикосновения к жизни....
Кратчайший путь пролегал через цепь выставленных караулов — для обычного бойца такой маршрут невозможен, как минимум его завернут обратно на первом же посту, при худшем раскладе — могут завести дело за уход с позиций. А вот удостоверение военной контрразведки Смерш позволяло беспрепятственно проходить через все посты и контрольно-пропускные пункты.
Предстоящему свиданию Щербак отводил два часа. Этого времени вполне достаточно, чтобы налюбиться всласть, да еще останется несколько минут, чтобы передохнуть, привести себя в порядок и возвратиться в часть: должен же кто-то делать взыскания провинившимся бойцам! А у старшины это получается лучше, чем у кого-либо.
Машуня не разочаровала. Дождалась, разлюбезная! Сердце обожгла волна признательности. Девушка сидела на узкой лавочке на окраине поселка и вдумчиво курила. Мило улыбнулась подошедшему Щербаку, безжалостно вогнала недокуренную «козью ножку» в дощатое сиденье и просто, как если бы они уже встречались не однажды, произнесла:
— Ну что, пошли?
— Куда? — непроизвольно спросил старшина, остановив взгляд на слегка задранной юбчонке, оголивший круглые аппетитные коленки.
Девушка слегка улыбнулась и ответила назидательным тоном, каким обычно строгая классная дама делает внушение нерадивому ученику:
— А кто должен знать, если не ты? Ты мужчина, ты пригласил на свидание девушку, значит, у тебя имеется какая-то программа. Ведь ты хочешь меня как-то удивить или по крайней мере как-то порадовать, разве не так? Ну, и чего ты замер? У тебя столбняк? Право, ты меня смешишь, Богдан! Не учить же мне тебя всему, — лукаво добавила она.
Это был тот редкий момент, когда старшина Щербак почувствовал себя полнейшим болваном. Девушка была языкастее, чем показалось поначалу. Корить себя за провал было поздно, но важно не показать растерянность — тогда все пропало! Постулаты военной науки диктуют — развивать первоначальный успех! И Щербак выпятил грудь:
— Может быть, сначала хлебнем? А там продолжим.
— Все в духе военного времени… Сгодится, — согласилась Маруся.
— Вот, возьми, — отцепил старшина флягу.
Маруся сделала два больших глотка, после чего вынесла верный вердикт:
— Спирт! Слегка разбавлен.
— Да, чуток разбавлен. А иначе ведь всю глотку обожжет.
Не сговариваясь, они поднялись с лавки и затопали в ближайший лесок, скрывавший в себе не одну любовную фронтовую тайну.
