Темнота за окном усиливается, а внутри дрожит только он, Тимофей Романцев. Его последние мгновения в этом мире уходят через почту, посылаемой на далекую столицу. В сердце города сжигают письмо, но его содержание неизбежно достигнет адресата. В чемодане — все то, что важно: документы, ключи и тайный код, скрепленный вечно держащимися золотыми цепочками. На улицах столицы он чувствует знакомую мрачность ночи, но это не то место для последнего прикосновения к жизни....
Прошли первый ряд сосен, за ним второй, и когда за толстыми стволами уже не видно было жилищ, старшина по-простому предложил:
— Может быть, здесь ляжем?
Маруся придирчиво осмотрела землю, как будто выбирала место для жилья, и произнесла:
— Главное, чтобы не на муравейник, а то потом чесаться будем. А я этого не люблю.
Скинув с себя маскхалат, старшина постелил его на траву и широким жестом, словно это было не казенное изрядно обветшавшее обмундирование, а бобровая шуба с барского плеча, предложил:
— Слово моей дамы закон для меня.
— Какие мы слова знаем. Прямо, гусар! — фыркнула Маруся. — Попроще нужно быть, товарищ старшина.
Она села на маскхалат, аккуратно поджав под себя ноги. Старшина присел рядом и по-хозяйски, уже совершенно не опасаясь быть отвергнутым, погладил ее ногу.
— Так вот сразу? — недовольно спросила Маруся, но противиться не стала.
— А что? — удивился старшина, ощущая под пальцами приятное женское тепло.
— Как же у вас мужиков все просто получается.
Щербак невольно нахмурился: если день не заладился с самого утра, он так и будет ковылять хромаючи до самого отбоя, пока, не загнется.
— Маруся, даже не знаю, что и сказать… По-твоему, я сейчас должен бегать по лесу, задрав штаны, чтобы цветы на полянах собирать? Сегодня я вместо ротного остался, дел у меня невпроворот было. Едва вырвался, и сразу к тебе. Просто не до цветов было! Виноват, каюсь, но…
— Ну чего ты завелся? — миролюбиво протянула девушка, погладив его по руке.
"— Может, еще спирта? — предложил Богдан.
— Ага, знаю я вас, мужиков, — погрозила Маруся пальчиком. — Что на «гражданке», что здесь на фронте, все вы одинаковые! Вам бы только девушку в койку затащить. Сначала напоите ее, бедную, а потом воспользуетесь ее беззащитностью.
Как себя вести со связисткой, старшина не знал.
— Ну, если ты не хочешь… — неуверенно протянул он.
