Автор
В бесконечных веках земля радует глаз необыкновенно красными ягодами рябины, где каждая тропка приводит к святому Ионну Лествичнику и его молитвам. Русская народная песня звучит по проселочной дороге среди лугов и хвойного леса, петляя между раскидистыми елями, где она становится более гладкой и укатанной благодаря долгим временам использования....
Эта воспитательница была непонятна Варе — своей молчаливой строгостью и какой-то дворянской несовременной повадкой она существенно отличалась от других взрослых. Варя искала ее одобрения. Видя, что Августина заинтересовалась репетицией, девушка вовсю старалась:
Пулями об жестьБились вопли:Нечего есть!Нечего грызть!Нечего жевать!Буржуи слопали!Кончена жисть…Пора околевать…Синеблузники выкрикивали слова. Варя то и дело бросала взгляды на Августину. Трудно было понять по лицу воспитательницы, нравится той исполнение артистов или же что-то не устраивает.
Когда подошла Варина очередь выкрикивать строчки, она даже немного покраснела от волнения и едва сдерживаемого восторга:
Все народы сомкнули плечии идут,к руке рука.А у мира —глаза человечьии нахмуренный лоб слегка.Варе отчего-то показалось, что Августина морщится. Наверное, у Вари не хватило звонкости и напора, которых требует Вячеслав Иванович.
Варя с беспокойством взглянула на взыскательную зрительницу. Нет, она определенно морщится, думая, что этого никто не замечает.
"Впрочем, не успела Варя подумать, увидела и директора. Стоит себе у дверей и тоже потихоньку наблюдает репетицию. И к тому же, как и она, Варя, косится в сторону Августины. Послушает немного текст — и оглянется на окно, у которого та замерла.
Вячеслав Иванович репетировать при директоре явно стесняется. Нервничает. Сейчас объявит перерыв. И точно:
— Пять минут перерыв и приготовиться на финальную часть.
А сам — прямиком к директору. Варе было ужасно интересно, что же скажет директор по поводу спектакля. Но тот лишь поинтересовался:
— Это чьи стихи?
— Пролетарский поэт Ярослав Родняр написал, — с достоинством ответил библиотекарь. — Сила!
Директор пожевал губами, оглянулся на Августину и негромко предложил:
— Может, лучше бы уж Маяковского?
Вячеслав Иванович, кажется, слегка обиделся за пролетарского поэта. Даже не побоялся возразить директору:
— Маяковского мы уже ставили, а этого нет.
Директор неопределенно пожал плечами и усмехнулся краем рта.
Августина подошла к Варе.
Девушка с замиранием сердца ждала замечания. Но Августина лишь сказала:
— Варя, к тебе пришли.
— Кто? — Девушка встрепенулась, глаза ее недоверчиво сверкнули.
— Гость. Вернее, гостья.
Вдруг в этих глазах плеснулась надежда, а потом — боль. Варя мимо Августины вылетела в коридор. Никого. Пролетела в холл.
