Рябиновый мед. Августина — читать онлайн бесплатно полностью

А ведь ему всего-то сорок пять! Что уж говорить об этом, старике? Неужели не хочется старому сидеть тихо за печкой, в тепле? Небось кости болят, простатит мучает, желудок нормальной пищи требует… Ведь что, в сущности, значат наши убеждения, если на весах против них — тарелка горячего супа?

Он снова вспомнил своего отца, как тот немедленно появляется на кухне, едва кто-то из домашних звякнет ложкой о тарелку. Голод, пережитый в первые послереволюционные годы, так крепко врезался в сознание старика, что теперь он постоянно не прочь поесть.

— Власти вам дают шанс, Сергей Владимирович, надеются перевоспитать вас. Учитывая многочисленные просьбы вашего сына Артема Сергеевича, учитывая заслуги вашего покойного сына, комиссара Красной армии… Вам лишь нужно пересмотреть ваши взгляды или хотя бы не высказывать их открыто… Ведь вы пожилой уже человек, сгинете ведь в лагерях!

— Что ж, вы предлагаете мне на пороге вечности выпачкать душу предательством? — серьезно спросил священник и посмотрел на военного чистыми глазами.

Начальник поморщился. Он понял, что ведет бесполезный разговор.

Он подошел к окну и взглянул во двор. Тюремный двор жил своей обычной жизнью. Сновали тюремные фургоны, лязгали замки. Одну партию заключенных увозили для отправки в лагеря, другую туг же привозили, чтобы до отказа заполнить душные вонючие камеры.

Жизнь идет, а он приговорен ежедневно созерцать одну и туже картину.

— На Соловках бывать не доводилось? — спросил, не оборачиваясь,

— Нет, не довелось."

"— Ну так побываете. Завтра с пароходом отправляем партию заключенных. Думаю, оттуда вы уже не выйдете, батюшка. Прощайте.

Священник ничего не ответил, а когда начальник обернулся, то увидел, что зэк внимательно и как-то даже сочувственно смотрит на него. В глазах старика, только что веселых и чистых, кажется, собралась влага. Да, жаль бедолагу…

Проводив заключенного, начальник стал звонить домой. Еще с минуту у него перед глазами стоял образ старика, который, как он решил, испугался в последнюю минуту, услышав название «Соловки».

Ему было невдомек, что прозорливый священник, как это бывало с ним нередко в последние годы, вдруг отчетливо, картинкой, увидел будущее стоящего у окна человека — начальника особого отдела Архангельской пересыльной тюрьмы — предстоящий арест, пытки и этап, рудники и роковой обвал породы в шахте. Увидел и заплакал о нем.

Но начальник, конечно же, считал, что человек может плакать только лишь о собственной участи. Он позвонил жене и спросил, что у них сегодня дома на обед.

Летом 1939 года в Карловых Варах, старинном европейском курорте, подобрался довольно однообразный состав отдыхающих. Это были в основном немцы, в большинстве своем — военные с семьями.