И лишь миг назад ты исчезаешь из поля зрения окружающих, словно вымерший вид – и вот тебе жизнь вновь, но какая-то невообразимая сила заставляет тебя воскреснуть. Новыми ощущениями и мыслями, несмотря на потерю многих способностей.
– А будет тянуть до последнего, пока Алексей всё на неё не перепишет.
– Не даст…
– И что делать? Есть идеи?
– Я думаю…
– А это ничего, что я вас слышу, – бурчу я, заходя на кухню.
Не самое лучшее пробуждение – подслушать чужой разговор, к тому же не очень приятный. Несмотря на поздний час, Юлька и Володя ещё не ушли.
– Ты нам нисколько не мешаешь, Надюш, – успокаивает меня подруга. – Иди, спи. Чего проснулась?
Ну не нахалка ли?!
– Пить хочу. – Я облизываю горящие губы. Во рту всё пересохло, что не могу глотнуть.
– Сказала бы, я принесла, – упрекает Юля.
– С Вальтером ещё выйти надо, – шепчу, пытаясь проснуться. Беру стакан воды, который так и остался стоять на столе и залпом его выпиваю.
– Вова уже с ним погулял. Иди ложись. Ты на привидение похожа.
Я оставляю без внимания Юлькин «комплимент» и с удивлением смотрю на скромно сидящего в уголке Владимира.
– Спасибо, – искренне благодарю, потому что не представляю, как бы сейчас пошла на улицу. Мне бы до подушки дойти…
– А вы… – замолкаю на полуслове.
– Надюш, ты ложись. Мы просто разговариваем. Может, ты есть хочешь?
Есть? В одиннадцать часов ночи? И это вечно сидящая на диете Николаева?
Перед Юлькой стоит большая чашка с налитым чаем и открытая банка со сгущёнными сливками, привезёнными мамой от тёти Риты специально для Лёши. Подруга грызёт слайсы, макая их в ужасно калорийный продукт. Может я сплю? Ладно слайсы – их Юлька всегда ела. Но сгущёнка?!
Подруга замечает мой взгляд.
– Мне Вова открыл, – намекает она на жестяную банку. – Ты же не будешь ругаться? Вкуснотища – обалдеть просто! Хочешь? – Юлька опускает пластик ржаного слайса в розетку со сгущёнкой и протягивает мне. Тягучая масса стекает на её палец, и вечно следящая за каждой калорией Николаева слизывает сладкую каплю, млея от удовольствия.
– Нет. Ешь… на здоровье…
Я снова кидаю взгляд на часы: половина одиннадцатого; в окно – темно, значит ночь; на Юльку – вроде та же Николаева; на слайсы – ржаные, низкокалорийные, тоже всё нормально; на открытую банку сгущённых сливок – нет объяснений…
– Юль, а это ничего? – показываю ей на банку и время.
– А! По фиг! Мне Вовчик посоветовал. Прикольно кстати. И чего я раньше так не пробовала?
Так и хочется напомнить, что раньше она кроме листьев салата, половинки яйца и маленькой чашечкой кофе вообще ничего не ела. Не говоря уже о строгом запрете на ужин после шести часов вечера.
Из угла раздаётся смешок.
