В комнате дневного отделения психиатрической больницы, девочка смотрит на камеру. В ее взгляде читается тревога и отчаяние — она готовится сделать роковое селфи, которое изменит её жизнь навсегда. Атмосфера здесь плотная как тьма, но в душевной больнице есть и мистика и странные улыбки пациентов-актрис....
Девочки надеялись, что смогут заинтересовать бизнесмена, и не придавали значения, что Воронцов им и писал только из-за Али. Как и не понимали, почему получив то, что нужно, он обрывал контакт.
***
Роман.
Итак, начал я с того, что стал посещать спектакли. Должен же я знать больше о её профессии, да и вообще, чем занимается моя… м-м-м… ну, пусть в моих фантазиях, уже девушка. Слава богу, тут Аля не властна, и запретить мне быть моей девушкой в собственной голове не может."
"Решил не навязываться резко, а просто пришёл на один из спектаклей чисто как зритель, потом ещё на один, и ещё на один.
Всегда с цветами. Аля, конечно, не похожа на тех, кто тает от букетов, но она всё же женщина. К тому же, приходить в театр без цветов — дурной тон.
Девушка в первый раз с удивлением меня заметила и отвернулась, хотя цветы приняла и изобразила ради приличия подобие улыбки.
Спектакль, кстати, оказался на редкость интересным. И чего я раньше не ходил в театр? Нет, мои интеллигентные родители, конечно, посещали почти все премьеры города, но сына туда им было не затащить ни под каким предлогом.
А девушка, между прочим, на сцене была очень хороша. Даже красивее, чем в жизни. Одних сцена издалека только портит, а других — делает ещё более выразительными. Черты лица не стираются и не искажаются под светом софитов, а наоборот, становятся более рельефными и точёными.
Сегодня я решил сделать маленький шажок навстречу. Купил огромный букет белых роз, и намерен после спектакля преподнести их лично актрисе Але Богдановой. Режиссёр узнал во мне значимую личность, и договориться с ним об этой маленькой вольности не составило труда.
Сейчас она играла на сцене русскую графиню: в высоком парике, в пышном платье с корсетом, который обтягивал тонкую талию и подчёркивал аппетитную грудь.
Бляяяядь — опять стояк. На неё даже посмотреть нельзя спокойно. Чёртова мать-природа, что ей отвесила больше других! Аля поражает мой самый важный орган. Сердце, конечно же.
Надеюсь, отойду к концу спектакля, а то будет неудобно вставать и идти, тем более — к ней.
